Тут Тони вспомнил слова Бабушки о том, что в трудный момент он должен «повернуться». Он мысленно проделал это движение, но ничего не произошло. Надо как в хороводе, подумал он и стал вспоминать, как исполняется этот странный прыжок, когда танцоры выстраиваются в одну линию. И это у него получилось. Оказывается, он может повернуться лицом к темноте и не видеть больше мир через глаза человека, в которого вселился.

Глаза Тони быстро привыкли к сумраку. Он с удивлением обнаружил, что находится в большой комнате и, похоже, стоит спиной к окну, за которым разворачивается какое-то действие. Вспомнив чей-то афоризм «глаза — окна души», он подумал, что это, возможно, верно и он смотрит сейчас в душу Мэгги. Находившаяся позади него лампочка в ванной отбрасывала на противоположную стену тени, которые напоминали фотографии или рисунки, но большое расстояние не позволяло разглядеть их толком.

Впрочем, можно будет сделать это позже, а сейчас, почувствовав, что Мэгги выходит из туалета, Тони повернулся обратно все тем же способом.

Мэгги хотела сначала просто смыть с лица то, что осталось от макияжа, но машинально стала, как все женщины, изучать свое лицо в зеркале. Наконец она удалила всю краску и грязь и почувствовала облегчение.

Затем она сняла бусы, серьги-слезки и все пять колец с пальцев и разложила это богатство по местам в ящике туалетного столика, за которым сидела. При этом она обнаружила, что не хватает одной из сережек с алмазами. Хотя вещица стоила не так уж дорого, она была дорога Мэгги как подарок от матери, женщины со скромными средствами. Наверное, она потеряла сережку в церкви. Утром надо будет сразу же пойти туда и спросить. Возможно, придется проверить содержимое пылесосов. Но сейчас ничего нельзя было поделать — церковь была заперта на ночь. Встав, Мэгги вышла из ванной и направилась на кухню, предвкушая угощение.

«Лимонная капля» уже ждала ее. Молли обсыпала края бокала сахаром, и напиток плавно проскальзывал в горло. Мэгги устроилась в большом кресле, откуда можно было обозревать всю кухню, а Молли пододвинула к ней другое кресло и села с чашкой, в которой еще плавал пакетик чая. Кэбби тем временем уже засыпал, свернувшись калачиком в своей постели.

— Итак, — сказала Молли, кровожадно ухмыляясь, — расскажи мне наконец подробно об этих ужасах.

Что Мэгги и сделала.

Обе женщины вопили и визжали, как школьницы, пока их бока не заболели от смеха. Молли допивала уже третью чашку чая, а Мэгги все тянула свой первый бокал с «каплей». Вкус напитка ей нравился, но алкоголь, это чудовище, принес ее семье много горя, и самое большее, на что он мог рассчитывать с ее стороны, — небрежный кивок мимоходом.

— Мэгги, я не все понимаю с этим Тони, — сказала Молли. — Ты совсем не знаешь, кто он такой?

— Ты говоришь о демоне? Нет, — покачала головой Мэгги. — Я надеялась, что ты мне поможешь. Кэбби сказал, что Тони его друг.

— Друг? — Молли задумалась. — Что-то я не помню никакого Тони среди его друзей. — Взглянув на Мэгги, она увидела, что та застыла, не донеся бокал до рта, а глаза ее расширились в испуге и удивлении. — Мэгги, что с тобой? — спросила она и взяла у подруги бокал. — У тебя такой вид, будто ты увидела привидение!

— Молли, — прошептала та, — он только что опять говорил со мной!

— Кто? — прошептала Молли в ответ. — И почему мы говорим шепотом?

— Тот парень, про которого я думала, что он демон, — с трудом выдавила Молли, почти не разжимая губ. — Он сказал, что его… зовут Тони!

— Тони? О, ты имеешь в виду того самого Тони? — захохотала Молли. — Мэгги, ты на какой-то миг меня действительно напугала…

Однако Мэгги по-прежнему сидела не шевелясь, и, взглянув на нее, Молли поняла, что это не шутка.

— Мэгги, прости, я ничего не слышала и решила, что ты меня разыгрываешь. — Но Мэгги, похоже, была словно в трансе и не слышала ее. Она напряженно смотрела вдаль, словно о чем-то размышляя. — Так что тебе сказал твой Тони? — спросила Молли, пододвинувшись к подруге.

— Во-первых, это не мой Тони, — тут же вышла из транса Мэгги, — а во-вторых… — она запнулась, — он все говорит и говорит, а я не могу вставить ни слова. Тони? — Она приложила руку ко рту, сложив ладонь в форме рупора. — Тони, ты слышишь меня?.. Слышишь? Хорошо, тогда замолкни на минуту! Спасибо. Так лучше. Да, я объясню это Молли. Ладно, Тони? Хорошо, спасибо. Да, я потом с тобой опять поговорю.

Глаза ее стали еще шире.

— Молли! Ты просто не поверишь! Я и сама не верю. Может быть, я схожу с ума… Нет, Тони, я не волнуюсь… Просто мне нужно как-то переварить все это. Да-да, хорошо. Тони! Заткнись, пожалуйста! Да, я понимаю, ты должен многое высказать, но ты и так давно уже делаешь это. Возьми паузу. На меня все это только что свалилось, так дай мне передохнуть минуту-другую. Хотелось бы понять, что за хрень со мной происходит. Ты представляешь, в какие неприятности меня втянул?.. Нет, не надо мне твоих извинений. Я теперь даже не хочу там появляться. Просто заткни фонтан хотя бы на минуту и дай мне поговорить с Молли, хорошо? Ну спасибо.

Мэгги повернулась к Молли.

— Идиот какой-то, — прошептала она. — Ох, ты слышал? Я что, не могу слова сказать, чтобы ты не подслушивал? Не могу? Вот кошмар! Никакой личной жизни. — Она опять обратилась к Молли, которая смотрела на нее, широко раскрыв глаза и зажав рот рукой. Наклонившись к подруге, Мэгги поделилась с ней, изливая свою досаду: — Да, я говорила Господу, что хочу, чтобы в моей жизни появился мужчина, но я совсем не это имела в виду. Я имела в виду… — она подняла глаза кверху, как в молитве, — кого-нибудь вроде старосты Кларенса. Спасибо тебе, Господи.