— Барин, что же вы не догоняете барышню? — спросила с кормы Ци-ся.

— Не стоит, Цзюе-минь. Приятнее плыть тихонько, — сказал Цзюе-синь.

Отплыв немного, Шу-хуа заметила, что Цзюе-минь не догоняет ее. На лбу у нее выступили бусинки пота, руки слегка ныли. Она почувствовала усталость. Бросив весла, она крикнула:

— Цзюе-минь, ты проиграл! Струсил, не решился догонять!

Цзюе-минь что-то прокричал в ответ, но Шу-хуа не расслышала.

Впереди с одной стороны был павильон, с другой — высокая каменная стена, а вдалеке виднелись силуэты арочного моста и беседки в центре озера.

— Барышня Шу-хуа! Давайте пристанем у павильона, — предложила Цуй-хуань.

Шу-хуа не отвечала: ее внимание было приковано к лодке Цзюе-миня. Цинь, занятая разговором с Юнь, машинально ответила: «Хорошо». Цуй-хуань направила лодку к павильону и причалила прямо под его окнами. Вокруг были заросли лотоса, и летом, во время их цветения, поверхность воды казалась сплошным зеленым ковром, усыпанным розовыми цветами.

Цзюе-минь, услышав, как хвалится Шу-хуа, вдруг оживился и приказал Ци-ся:

— Греби сильнее! Мы сейчас их догоним! — и с силой налег на весла. Две пары весел дружно ударяли по воде. Оба гребли с увлечением. Цзюе-минь не прислушивался к разговору Цзюе-синя с Мэем, они разговаривали очень тихо. Он любовался окружающей природой. Вскоре их лодка приблизилась к павильону.

— А, Цзюе-минь! Наконец-то! А я тебя заждалась, — самодовольно и насмешливо протянула Шу-хуа.

— Это не считается. Вот теперь мы посостязаемся, — покачав головой, сказал Цзюе-минь и, подзадоривая ее, добавил: — Ну-ка, берись за весла. Чего здесь стоять? Погоди! Проиграешь, не пеняй тогда на меня.

— Э, нет, меня не проведешь, — смеясь возражала Шу-хуа. — Остановись, я с тобой соревноваться не буду.

— Ты не хочешь, а я хочу. Жду тебя у рыболовной беседки, — подзадоривал ее Цзюе-минь, едва сдерживая смех. Он налег на весла, и лодка тронулась.

— Видишь Цинь, как Цзюе-минь меня обижает? Говорит, что этот раз не считается. Ты проучи его как следует, — сказала Шу-хуа, выместив свою досаду на Цинь, когда лодка Цзюе-миня отплыла.

Цинь слегка покраснела, но притворилась, что не понимает:

— Какое это имеет отношение ко мне? Что ты меня приплетаешь?

— Потому что Цзюе-минь слушается только тебя. Кто, как не ты, может его проучить? — возразила Шу-хуа.

— Господи, вот и договорились. Погоди, я укорочу тебе язык, — сердилась раскрасневшаяся Цинь.

— Серьезно? — поддразнивала Шу-хуа.

— Юнь, посмотри-ка на нее. Взрослая девушка, а ведет себя, как девчонка. И ни побранить ее нельзя, ни высечь. Просто не знаю, как ее проучить, — словно не слыша Шу-хуа, обратилась Цинь к Юнь.

Юнь, не выдержав, прыснула, Цуй-хуань и Шу-чжэнь тоже рассмеялись.

— Не слушай ее, Юнь, а то попадешь впросак, — засмеялась Шу-хуа, и, не желая оставаться в долгу, продолжала спорить. — Вы только послушайте ее. Цзюе-минь и то не осмеливается говорить со мной таким тоном. — И увидев, что Цинь не обращает на нее внимания и смотрит на каменную стену, заносчиво сказала: — Цинь, мне действительно хочется, чтобы ты меня проучила. Я сама знаю, что слишком плохо разбираюсь в приличиях.

— Не мне тебя учить, — притворяясь рассерженной, ответила Цинь.

Шу-хуа знала, что Цинь не может на нее сердиться, а умоляюще заговорила:

— Цинь, моя милая сестричка, моя хорошая сестричка, моя самая лучшая сестричка…

Рассмеявшись, Цинь обернулась и насмешливо сказала:

— А, теперь по другому запела!

Все снова рассмеялись, а Шу-хуа, сдерживаясь, продолжала:

Младшая сестра не умеет разговаривать с людьми. Она обидела старшую сестру. Она умоляет старшую сестру не обижаться. Старшая сестра может побить меня. Я никогда больше не буду так поступать.

— Барышня Цинь, послушайте, как жалобно говорит барышня Шу-хуа. Простите ее на этот раз, — со смехом вступилась Цуй-хуань за Шу-хуа.

— Так и быть, на этот раз прощаю. Но в следующий раз наказание будет тяжелое, — шутя пригрозила Цинь.

— Слушаюсь, — почтительно ответила Шу-хуа и шепотом добавила: — На этот раз простила, а в следующий раз и подавно ничего не будет, — чем опять рассмешила всех.

— Шу-хуа, это хорошо, что ты смеешься с утра до вечера, наверно поэтому ты такая полненькая. А посмотрите, какая худенькая Шу-чжэнь. — Цинь сказала это, чтобы отомстить Шу-хуа и одновременно напомнить о Шу-чжэнь, которая все время молчала. Она участливо взглянула на Шу-чжэнь: ее бледность была скрыта пудрой и кремом, но от глаз, впалых щек и складок у рта так и веяло печалью.