— Уинстон, ну, это уже ваша работа. Как и сообщить о нужном моменте, это задача для парней из СИС и УСО. Я лишь указал, что такая возможность существует. А вот сумеем ли мы ею воспользоваться, зависит от нас. Кроме того, тут, во-первых, возможны чисто технические решения. Как русские «водолеты», весьма заинтересовавшие американцев. Если даже в Нарвике батарея Трондевес сдалась сама, по приказу коменданта — но батарею Тиле русские взяли, высадив на остров штурмовой батальон на этих летающих катерах. А во-вторых, кто говорит о чистом штурме? Варшава всё же дала некоторый опыт, что повстанцы во вражеском тылу могут заменить наш десант. Правда, с гораздо большими своими потерями — но это ведь не наши потери? Конечно, вооруженная толпа не выстоит в сражении против нескольких кадровых дивизий вермахта — но тут и важен выбор момента. Когда подавляющее большинство этих отлично обученных и вооруженных дивизий Гитлера окажется на Восточном фронте, а не возле Гавра или Бреста. Сумеют патриотичные французы повторить успех Коморовского, хотя бы на время захватив порт? А Королевские ВВС и янки помогут, работая, прежде всего, по транспорту — железнодорожным станциям, мостам, тоннелям, чтобы немцы не могли подбросить свежие войска на подавление бунта, по крайней мере, быстро. Тут потребуется хорошая координация с русскими «против общего врага», чтобы, с одной стороны, немцы не смогли бросить значительные силы на запад — ведь не секрет, что по африканскому опыту соотношение два к одному в нашу пользу у нас считается нормальным для обороны; а с другой стороны, чтобы русские не вошли в Берлин раньше нас. А еще договор с французами, или — после наших первых успехов и десанта — общефранцузское восстание или переход на нашу сторону Виши — а скорее, и то, и другое вместе.

— На Коморовского прошу не ссылаться, Бэзил. После того, что русские опубликовали, сказанное ими по этому поводу на встрече в Москве.

— Читал. «Немцы явно были предупреждены о восстании заранее, так как к моменту начала укрепили все ценные объекты (колючка, пулеметы, дополнительная охрана), вывезли запасы продуктов и боеприпасов, эвакуировали всех своих фрау из женских вспомогательных служб, провели массовые аресты, взяв довольно много АКовцев по неизвестно откуда взявшимся спискам, нарушили систему связи Варшавского округа АК с окружающими воеводствами, то есть изолировали восстание. Также Коморовский и его штаб допустили чисто военные ошибки, как, например, не составили чёткий план, определяющий первоочередные цели, и не назначили ответственных за их достижение; начали восстание, при том что большая часть бойцов не имела даже минимальной общевоенной подготовки и опыта боёв; не были запасены оружие и боеприпасы, не создан резерв медикаментов и продуктов, не хватало даже воды. Не предусматривался вывод из города гражданского населения, что было возможно в первые дни. В боях задействовались прежде всего почти необученные ополченцы из населения, несшие основные потери, а подразделения бывших охранных частей, более боеспособные, держались в резерве». Но даже при всем этом, Уинстон, они держались два месяца! Вопрос: если в подготовке французского восстания мы учтем все эти недоработки и, уж конечно, поставим во главе более надежного человека, не связанного с немцами, будет ли восстание успешным? Ну, а потери французов, людские и материальные, нас не интересуют.

— Да, пусть немцы сделают Варшаву из Парижа и всех французских городов! Вот только де Голль, когда я озвучил ему отдельные положения вашего плана, довольно резко заявил, что не хочет быть пушечным мясом за британский интерес по примеру поляков. И очевидно, так думает не он один.

— Уинстон, а зачем нам американский плацдарм в Португалии? Для моего плана он бесполезен — но вот если немцам удастся его ликвидировать? Тогда янки вынуждены поддержать нас во французском вопросе. Если Сопротивление будет накачано оружием и людьми, а в критический момент получит помощь пары воздушно-десантных дивизий.

— Надеюсь, американских? Я не хотел бы, чтобы мне предъявили счет за гибель еще нескольких тысяч наших парней.

— Это было бы идеально, если бы янки сделали за нас всю работу, но… Придется поучаствовать и нам, если не хотим, чтобы судьбу Европы решали единолично Фрэнки и Джо. Надеюсь, возражений по первой части моего плана нет? Тогда продолжу. Захватив Францию, мы выходим на Рейн, на границу Германии, в ту стратегическую позицию, которая должна была бы возникнуть при успехе Нарвика и Швеции. И предъявляем гуннам, уже издыхающим под натиском русских орд, ультиматум, кому предпочтете сдаться — диким славянам, ждущим мести, или цивилизованным англосаксам? Если Гитлер будет упорствовать — надеюсь, в Германии найдется более адекватная фигура, которая сможет принять власть? А этого неудачника, если его не убьют, а всего лишь свергнут, вместе с наиболее одиозными личностями можно выдать дядюшке Джо для публичного повешения — обставив это как нашу уступку за которую положена оплата. А после, на всемирной конференции, против русских будет единый фронт — ради такого можно и право голоса дать новым демократическим правительствам Германии, Франции, Италии и всяких там голландий. Признание единственно законными границ на первое сентября 1939 года, хотя для СССР таковыми могут быть и на двадцать второе июня 1941 года. Ясно, что Сталин Прибалтику и Галицию не отдаст — тем более что за наше согласие с его правом на эти земли, мы можем потребовать его молчания во всем остальном. Когда русские вынуждены будут удалиться — созвать новую конференцию, «в дополнение». Границы есть границы — но Франция, Италия, Голландия, Дания, Норвегия, Испания, не говоря уже о Германии, должны заплатить нам за свое участие в Еврорейхе! Эти страны будут ограничены в политических правах, на них также будут наложены экономические и военные требования — по сути, они должны стать британским протекторатом или, если это кого-то коробит, например, Европейским Содружеством, при несомненном главенстве Британии! США нас поддержат, поскольку им будут обещаны торговые привилегии на новом общеевропейском рынке — тем более у нас не хватит ни товаров, ни капитала, чтобы совершить столь широкую экспансию в Европу. И наконец, последний этап — вежливо, но настойчиво указать американцам на дверь, так как политическая власть, а значит, и право устанавливать правила игры, будет принадлежать нам. Как видите, Уинстон, мы будем играть в истинно британской манере — не против вражеской коалиции, а как раз коалицией против одного изгоя. Сначала им будут немцы, затем русские, после — вся побежденная Европа, и в завершение — янки. И колонии побежденных, Франции и Голландии, естественным путем переходят к нам. В итоге мы получим Великую Британскую империю, по мощи превосходящую викторианские времена — вся Европа и все колонии!

— Впечатляет, Бэзил. Вот только не вмешаются ли другие игроки? Предвижу, что русским и янки положение не понравится — ну а если они будут активно против?

— Русские вряд ли. У них после будет долгое и трудное дело — восстановление разоренных территорий. И начинать еще одну войну, с нами и США, это слишком даже для Сталина. Американцев же придется постепенно кормить их же блюдом — как они своей «дружбой» свергли нас с места первой державы с помощью своих денег, кредитов, товаров. Мы дадим им торговые привилегии — а дальше предстоит долгая и трудная работа. Если удастся объединить полмира под Юнион Джеком — тогда и совокупное богатство, и экономический потенциал не уступят американскому ни в чем. Когда же янки это поймут — боюсь, что Третья мировая война будет еще лет через двадцать, уже между нами и США. А русским, как и всяким третьестепенным игрокам вроде Китая, предстоит в ней также играть роль статистов — надеюсь, что на нашей стороне.

— Но позвольте всё же, не то чтобы усомниться, а побыть адвокатом дьявола. Друг мой, а сколько вы кладете шансов из ста на реализацию такой феерической картины?

— В полной мере, вероятность мала. Процента два — три — но всё же больше нуля. Слишком много тут будет зависеть не от нас, а от возможных ошибок других игроков. Но согласитесь, нелишним будет создать ситуацию, когда таковые возможны. И надеюсь, мы сумеем их не упустить.

— Однако же я, как политик, должен принимать реалистичные планы. Что мы можем получить при правильной игре оппонентов?

— Уинстон, я бы дал всё же шестьдесят шансов из ста, что нам удастся укрепиться как минимум на Рейне. И сделать Францию, а скорее всего и Бельгию, Голландию, нашими сферами влияния и рынками сбыта. Заставить французов оплатить наши издержки в войне, если не полностью, то в значительной части. И уже если после той войны проигравшие лишились колоний, перешедших к победителям, отчего сейчас должно быть иначе? Русские в этом точно нам не конкуренты — по причине удаленности и отсутствия у них флота. Янки интересует лишь доступ на рынки — и полагаю, мы можем дать Вашингтону большие гарантии стабильности на тех территориях, чем какие-то дикарские правительства, если таковые и будут созданы? Небольшая проблема в том, что мы, и белая раса вообще, потеряли лицо в глазах населения там — но думаю, армия Британии еще достаточно сильна, чтобы решить этот вопрос в нашу пользу? Так что мы можем еще рассчитывать, с достаточной вероятностью, на Алжир, Марокко, Сахару и Центральную Африку, а также Индокитай и Голландскую Ост-Индию, не говоря уже о Ливии и Эфиопии. Территории, примыкающие к нашим владениям — которые мы реально в состоянии удержать!

— Мы сейчас не можем себе позволить долгую и дорогостоящую колониальную войну. Напомнить вам, во что обошлось Испании усмирение рифов в Марокко? Тем более для нас недопустимы людские потери — электорат не поймет.

— Уинстон, мы же наедине, без журналистов — я, как ваш старый и искренний друг, не в счет. Я хорошо помню ваши слова о применимости в таком случае химического оружия, «даже если Индию после понадобится снова заселять».

— И кто после будет покупать наши товары? Работать на наших плантациях, шахтах и заводах?