Да, не кадровый всё же разведчик, тот бы вел себя иначе — должен был бы к мысли привыкнуть, что не в своей постели ему помирать.

— Мистер, не надо так визжать, говорите членораздельно. Ну вы наглец — мы-то что будем иметь с того, если вас отпустим? Давайте так — наша плата, вдвое? А у нас какие гарантии, что вы не исчезнете? Ох, доверчивая же я — поверю вам на слово. Потому что если обманете, вам на берег путь будет закрыт в любом русском порту, уж мы позаботимся… да, а что же вы не спрашиваете, что с вашей девушкой случится? Ну уж не знаю, обещать не могу даже я — она ведь вступила в связь с самым настоящим немецким агентом, так что дело на контроле из Москвы — а если этот абверовец ее завербовал?

Ох, как этот Беннет рванул от нас по Первомайской! А мы из окна смотрели. Ленка смеялась. Ой, не завидую ее будущему мужу, если поссорятся — так чугунной сковородкой огреть, она ж тяжелая, как гиря!

— Лен, ну всё бы тебе на смех сводить! Жить, говоришь, легче? Может, оно и так, вот только как подумать, что за нами стоит… Что в Минске было, в сравнении с этим — не больше, чем бой местного значения. Когда со мной штурмбанфюрер Грундт беседовал, на кону была лишь моя жизнь и нескольких товарищей, а тут — государственные интересы СССР! И если союзники наши заклятые хоть что-то разнюхают — тут всё, что угодно может быть, вплоть до третьей мировой войны еще до окончания этой! И даже если не решатся сразу — когда всё же начнется, тоже подготовиться успеют.

Однажды ведь мы поверили, что между капитализмом и социализмом возможен мир. Что мировая буржуазия стала уже доброй и неагрессивной. «Разрядка», «новое мышление», конец восьмидесятых — чем завершилось, вам напомнить?

А алмазы эти действительно совсем на драгоценности не похожи. Темненькие такие, технические — с якутских рудников. Так ведь это для нас сейчас нужнее — высокопрочный инструмент, а не ювелирные побрякушки! И мне забота. В сейф их и под охрану, я же за них отвечаю! Пока англичанам не всучим в качестве вещдоков. А ведь они про алмазы в Якутии не знают — ой, как будут своих в Африке трясти, утечку ища! Или по камням можно определить, что они не оттуда? А если месторождение незнакомое?

Нам бы год еще продержаться. Как эта война закончится, так союзники нам будут не слишком и нужны. Много ли мы с ними торговали, после того как Черчилль свою речь в Фултоне там скажет, совсем скоро после нашей победы?

А мне что-то покоя не дает. То самое чувство постороннего взгляда, что меня в белорусских лесах не раз выручало. Вот хотите верьте, но оно есть! И возникло сейчас, хотя и не так, как через прицел, и надо мгновенно падать, и в укрытие, если хочешь жить! Но кто-то смотрел, настойчиво и оценивающе.

Именно так. Клоун был на виду — а за ним приглядывал кто-то более опытный и опасный. Пока лишь смотрел, фиксируя наши действия, реакцию, оценивая наш уровень. То есть взялись за нас всерьез и надолго. И всё лишь начинается.

Ну, мы тоже сильны. И у себя дома. Повоюем, мистеры?

— Пошли, Лен. Теперь можно и отпраздновать.

Шестьсот миль до Полярного. И еще столько же до Северодвинска.

Наверху наши эсминцы Первого дивизиона — «Гремящий», «Громкий», «Сокрушительный» — сопровождают в наш порт немецкий трофей. Не иначе, наши «большаковцы» отметились, умудрились захватить неповрежденную лодку XXI серии. И если в нашей истории техзадание на «613-й проект» на основе этих же трофейных немецких было выдано КБ в сорок шестом, проект утвержден в сорок восьмом, тогда же заводы начали подготовку к производству, постройка серии началась в пятидесятом — то делайте выводы, насколько всё сдвинется вперед здесь! Считая, что в Северодвинске уже заложены первые две штуки — и постройка этих субмарин нового поколения рассматривается и Сталиным, и Кузнецовым как этап подготовки строительства атомарин, хотя бы по корпусу, системам, вооружению, электрооборудованию.

На «Гремящем» флаг Зозули. А на «немке» временный экипаж под командой Видяева. И всего шестьсот миль до Полярного, безопасность которых нам надо обеспечить. Впрочем, немецкие лодки особого беспокойства не вызывают — а если сунутся, здесь и останутся. Лично я наших союзников опасаюсь больше. И не только я один — имею не дозволение, а прямой приказ топить все неопознанные подлодки, пытающиеся опасно сблизиться. Так как своих и немцев мы по сигнатурам опознаем уверенно, то надо полагать, это относится к англичанам? Американские субмарины в этих водах пока еще не замечены.

Ну вот, не поминай черта всуе! Групповой контакт, пеленг 280. Легкий крейсер тип «Фиджи» и четыре эсминца. Идут пересекающимся курсом, нам на перехват. И какого черта англичанам надо?

Оказывается, наш трофей. Нарвик — это что, морская зона английской ответственности? Зозуля, естественно, посылает их подальше — призового права никто не отменял, и любой корабль под вражеским флагом — это законная добыча того, кто захватит. Британцы в ответ поворачивают орудийные башни в нашу сторону. Мы под водой, конечно, этого не видим — но принимаем по звукоподводной связи условленный сигнал тревоги. Теперь при первом же выстреле со стороны британцев в ответ пойдут наши торпеды, не дожидаясь никаких других команд. Дистанция — четыре мили, пеленг 270. Еще сблизиться — и можно стрелять торпедами местного изготовления. Ну, а 65-й по крейсеру отработаем сразу же, тут уже не до жадности, когда наших бьют!