А по Африке браво идут итальянцы. Причем их продвижение сдерживается не столько сопротивлением малочисленных английских войск, сколько нездоровым климатом и тропическими болезнями, а эта проблема, как утверждают знающие люди, того же масштаба, что для вермахта русская зима при отсутствии теплой одежды. Дошло даже до ссоры Муссолини с Гитлером: дуче требовал от друга-фюрера резко увеличить поставки медикаментов, поскольку итальянская фармацевтика не справляется, бесноватый же в ответ потребовал, как обычно, итальянские дивизии на Восточный фронт. Пока не договорились.

В Португалии ленивые перепихалочки-потягушечки вроде одиннадцатого сражения при Изонцо той, прошлой войны. Хотя больше похоже, что испанцы просто не хотят сбрасывать американцев в море, опасаясь после оказаться на Восточном фронте, штатовцы же не имеют достаточно сил и снабжения, совсем как у Анцио в нашей истории: «Вместо бешеной дикой кошки мы выбросили на вражеский берег полудохлого кита». Аналогично и в Марокко, куда отступили американцы из Северной Африки, любезно уступив англичанам восточный участок от Туниса до Суэца — поскольку против воюет не Роммель, а опять же испанцы, идет вялотекущая война, где стычка патрулей — уже событие.

А вот ничего похожего на Сицилию, высадку в Италии и выход ее из войны, в этой истории нет и не предвидится. Хотя «эластичность» явно присутствует, какой-то непонятный механизм влияния параллельных реальностей друг на друга. В битве у Сокотры адмирал Бергамини погиб в тот же самый день, 9 сентября 1943, когда в нашей истории немецкая планирующая бомба пустила на дно его флагман «Рому» в Средиземном море — ну что ж, всё же есть разница: погибнуть адмиралом победившей эскадры от едва ли не последнего вражеского снаряда — или умереть капитулянтом, идущим сдаваться победителю. Само же сражения с точки зрения военно-морского искусства интереса не представляло — при том соотношении сил итальянцам достаточно было не наделать явных ошибок, чтобы не проиграть. Они и не сделали. Так что в анналы истории вошло небывалое — первая и пока что единственная победа итальянского флота. Не везет англичанам, и американцам тоже — вообще, странно, если в партии СССР — Германия на море атомарина — это всё равно что лишний ферзь на доске, то какая бешеная муха укусила немцев, а теперь еще итальянцев, что у них над англо-американцами пошли победы не только на суше, но и на море?

— Немцы — это враг еще сильный и опасный, боже упаси к ним с шапкозакидательством, — сказал Кириллов. — Вот выходит, что и ваша лодка из будущего не со всяким их кораблем справиться может. А если таких «двадцать первых» завтра выйдут в море десятки? К вам, товарищ Лазарев, претензий нет, но чем прикажете обороняться, когда такое случится? А у немцев еще и крупные корабли остались, причем ожидаются именно здесь, на Севере. Вот, полюбуйтесь!

Читаю. Ну что ж, вот и у «Воронежа» появились настоящие цели. Линкор «Гнейзенау» закончил ремонт и курс боевой подготовки, и в самом скором времени ожидается его переход с Балтики в Норвегию. Причем в процессе его довооружили до уровня «мини-Тирпица», вместо трехорудийных башен с 280-миллиметровыми пушками, как на «Шарнхорсте», поставили три двухорудийные, но с 380-миллиметровыми орудиями, как у «Тирпица». Быстроходный линкор с хорошим бронированием и скоростью тридцать один узел, в бою вполне может сделать англичанина типа «король», хотя против «Нью-Джерси» пожалуй, будет слабоват один на один. Причем придет он не один, тяжелый крейсер «Зейдлиц», однотипный с «Хиппером» и «Эйгеном», потопленными нами, в нашей истории так и остался не достроен, хотя еще в мае сорок второго был почти готов: корпус, машины, котлы, надстройки, труба, башни главного калибра — оставалось поставить лишь зенитки, мачты, катапульту для бортового самолета, средства связи и приборы управления огнем. Затем с чего-то решили переделывать его в авианосец, хотя проект был откровенно слабый: на сундуке в шестнадцать тысяч тонн иметь авиагруппу в восемнадцать машин, да у американцев в полтора раза меньшие «индепенденсы» несли тридцать самолетов! Начали что-то делать, очень неспешно, осенью сорок второго, затем был «новогодний бой», после чего надводные корабли окончательно вышли из фавора у Гитлера, и работы на полуразобранном крейсере остановили совсем — до сорок пятого, когда его взорвали и затопили в Кенигсберге. Наши подняли в сорок седьмом и в Ленинграде разделали на металл. В этой истории военно-морская истерика у фюрера случилась раньше, как раз в октябре сорок второго, когда «Тирпиц» вместе с эскадрой попал под наши, К-25, торпеды, но дала совершенно неожиданный результат. Относительно «Зейдлица»: во-первых, разделочные работы на нем даже не успели начаться, а во-вторых, Гиммлер, оказавшийся во главе ваффенмарине СС, то ли решил оставить всё, как есть, то ли по-бухгалтерски посчитал, что достройка в прежнем виде обойдется казне много дешевле, чем перестройка невесть во что, то ли кто-то умный ему подсказал, что совершенно незачем делать из отличного крейсера плохой авианосец — но «Зейдлиц» вошел в строй в первоначальном виде в апреле этого года, и теперь, завершив курс БП, готов сопровождать «Гнейзенау».

В Норвегию, значит, нацелились, на наши северные конвои? Ну что ж, овечки, волк проголодался — надеюсь, вы сами нырять еще не научились на двести метров, где наши торпеды не достают. Так нырнете — и будет наконец на счету «Воронежа» вражеский линкор, потопленный единолично — «Тирпиц», нами битый, англичане затопили, «Айову» немцы добивали. Крейсеров в списке уже целых шесть: «Хиппер», «Эйген», «Кельн», «Нюрнберг», «Лютцов», «Шеер» — да еще американец и испанец, но «вас там нэ было, товарищ Лазарэв, понятно?» Ну, а «Зейдлиц» на закуску пойдет.

Мы готовы, как пионеры. Корабль в порядке, экипаж в норме и отдохнул, боекомплект полный, все запасы приняты. Даже с дистиллированной водой вопрос решили, товарищ Сирый говорит, качеством удовлетворен.

— Стараемся, товарищ Лазарев, вы только нас не подведите. Похоже, будет у вас до «Гнейзенау», которого пока в Норвегии все же нет, еще один поход. С политической целью, отчего и говорю сейчас это вам я, а не комфлота.

С политической — значит, опять союзнички?

— Кого топим, где и когда?

Отказаться и мысли нет — товарищ Сталин таких шуток не понимает. Да и мне лично любить американцев ну совершенно не с чего!

— А вот с тем, кого, пока вопрос. Может, и в самом деле немцы? А может, союзники воду мутят.

Ситуация оказалась интересной. Если на маршруте Рейкьявик — Мурманск потерь не было уже давно, то по пути к Исландии, месту сбора северных конвоев, уже два наших транспорта с ценным грузом, оплаченным нашим золотом, были потоплены «неизвестными» подлодками. Американцы кивают на немцев, однако, во-первых, их действия по охране наших судов в тех конкретных случаях были немного странными — вроде опыта уже должны набраться. А во-вторых, весьма правдоподобным казалось, что кто-то умный за океаном не желает роста нашей промышленной мощи или, что хуже, просчитал, зачем нам весьма специфическое оборудование, заказанное у тех же фирм, которые обслуживают и «Манхеттен» (а других изготовителей просто нет). Открыто отказываться янки не захотели — и чтобы не привлекать нашего внимания, и бизнес — дело святое — ну а за «немецкие» субмарины мы не отвечаем, и все концы в воду.

— У вас, товарищ Лазарев, будет задача минимум и максимум. Первое — это установить достоверно, кто охотится на наши суда. Даже если товарищ Сталин сможет уверенно сказать это их президенту — это, поверьте, очень много. Ну, а второе, понятно — это не допустить. Скоро ожидается отправка из Нью-Йорка очередной партии… В общем, если мы правы в своих предположениях, то американцы категорически не захотят, чтобы этот транспорт дошел. Вот и проверим — у вас же есть опыт сопровождения ценных грузов. Приказ вы получите как положено, по линии флота, с конкретной датой — но я ставлю вам задачу сейчас, подумайте пока над ее выполнением. И ждите приказа.