Были в Улангае небольшие ремонтные мастерские. Все оборудование из мастерских, конечно, нефтеразведчики передали в другую организацию, но кое-что и осталось: списанная передвижная электростанция, сварочный аппарат и старенький, довоенный еще, токарный станок. И все это оборудование заработало. Андрей Шаманов научил ребят токарить, вести сварку; научил водить трактор, а позднее и вездеход. Тут уж Югана никогда не оставалась в стороне. Шел ремонт вездехода – она все время была рядом: где ключ гаечный подаст, а где и подхвалит ребят или какой-нибудь совет даст, а то и шутку для бодрости души кинет. И каждый раз, обычно к случаю и без случая, Югана восхищалась:

– Шаман, вождь племени Кедра, хорошо знает души разных машин. Самая умная машина крутолет, самолет, их тоже Шаман хорошо знает. – Этим Югана говорила, что по сравнению с вертолетом все земные машины – «вездетопы» – намного проще и их оживить бывшему авиамеханику несложно.

Жители Улангая свыклись с вездеходом как с домашней лошадкой, и кажется им теперь, что был он у них всегда.

На днях Таня с Андреем Шамановым улетели в Тюмень. За ними специально из Тюменского обкома прилетел человек, вручил командировки. Зачем именно пригласили Таню, опытного соболевода, и художника Шаманова в Тюмень и Тобольск, Югана не поняла, но решила: «Гостить поехали к большому вождю». Таня пояснила Югане, что Андрею давно уже хотелось побывать в Тобольске по своим «художническим делам», а ей предложено прочитать курс лекций, пропагандировать в звероводческих совхозах Ханты-Мансийского национального округа выгоду соболеводства; делиться опытом по выращиванию соболиного молодняка под кошками. Тогда же Таня, чем-то обиженная на Югану, сгоряча сказала:

– Хватит тебе, Югана, к делу и без дела твердить: вождь или вожди мои молодые – Орлан, Карыш, Ургек, Таян. Все это пустые слова. Ведь без народа твои вожди – словесные самозванцы, только и всего.

Удивилась в ответ Югана:

– Хо, Таня не крикливая сорока, пошто она не знает: если есть вождь, будет и народ. Там, на ханты-мансийской земле, живет большелюдное племя хантов, ненцев, манси. Югана будет просить, чтобы направили маленько людей в Улангай – сто молодых охотников и столько же невест. В ямальской тундре живет старый ненецкий вождь Меткий Лук – он друг Юганы. Он тоже пошлет молодых охотников на Вас-Юган. Ушли люди от плохих начальников-томтуров… Плохих начальников надо выгонять, а людей, которые уехали с вас-юганской земли, звать обратно.

И начала она просить Андрея:

– Зови из Томска, Тобольска людей в Улангай! Вон дома все кругом стоят целые – заходи, селись, живи. Есть хлебопекарня, баня, магазин крепкий пятистенный, большой клуб, школа…

Андрей рассмеялся и возразил Югане: мол, зачем и кто поедет в наш Улангай, когда больших сел и городов много. Но Югана упрямо доказывала свое и говорила о том, что работа найдется для молодежи в Улангае. Будут заниматься молодые люди разведением соболей – вон она, звероферма, стоит целым-целешенька, и клеток сколько угодно, оборудование не порушено наезжими «дикарями». Не забыла Югана напомнить Андрею Шаманову про то, что приехавшим парням можно заниматься охотничьим промыслом. А сколько в тайге грибов, клюквы, брусники – все пропадает, уходит в зиму под снег.

Перед отъездом Таня наказывала Югане, чтобы следила за ребятами и запрещала отлучаться далеко в тайгу. Старая эвенкийка обещала все наказы беспокойной матери исполнить, но в душе думала по-иному: «Молодые вожди не цыплята, чтобы их держать у дома в загоне или на привязи».

Кажется Югане – сбывается ее мечта. Верит она, что скоро вождь племени Андрей Шаманов и Таня должны привести в Улангай молодое племя, и будет оно на Обском Севере самым могучим и самым красивым.

В это раннее весеннее утро таежная природа дышала миром, любовью. В древних урманах вступил в силу могучий закон материнства. А вот над Улангаем нависла житейская туча.

Большая самоходная баржа остановилась у берега, напротив школы. Десять мужчин с топорами, ломами в руках сошли на берег, остановились у школы, начали разговаривать:

– Раскатаем мы ее за день или за два. А вот с погрузкой можем запурхаться, – говорил тощий, сухолицый мужчина.

– Эй, бригадир! – крикнул рыжеволосый паренек, обращаясь к сухолицему мужчине, – Котелок краски хватит на разметку стенных бревен…

– Должно хватить на стены. А на потолок и стропила – там, в ведре, сурик есть, – ответил бригадир, снимая с плеча старую брезентовую куртку и собираясь присесть на землю да поточить бруском топор.

Как и положено, дом ломают с крыши, а строить начинают с земли, фундамента. И вот два «верхокрышника» поднялись через школьный чердак и начали гвоздодерами срывать первые шиферные листы. Но тут, словно из-под земли, появилась седая эвенкийка. Она посмотрела на тех, кто был на крыше, и крикнула:

– Люди с большой железной лодки, уходи с крыши! Здесь хозяин Улангая теперь Орлан, молодой вождь племени Кедра. Он со своими охотниками сейчас будет стоять тут…

К школе торопливо подошли Орлан, Карыш, Ургек, Таян и остановились рядом с Юганой. На каждом был накинут легкий меховый плащ-наспинник, перепоясаны они были широкими ремнями-патронташниками, и у каждого на ремне в ножнах промысловый нож.

– Что нужно? – подойдя к ребятам, спросил бригадир. И тут же, посмотрев на парней, возмутился: – Чего тут базлаете, как безродные телята?

– Прикажите всем погрузиться обратно на баржу и плыть туда, откуда приехали, – сказал Орлан.

– Эй, бригадир, – крикнул с крыши рыжий парень, – покличь Афоню Пузанова, и пусть он из них каральки нагнет!..

– Югана говорит: люди с кривым языком пусть помолчат!

Эвенкийка вынула из ножен нож и, ткнув им в сторону мужиков на крыше, посмотрела на Орлана.