Шрифт:
— Я никогда не рассматривала это как другую действительность.
— А что же это, по-вашему?
— Это дело веры.
— Я не верю ни в ци, ни в меридианы. Но боль — он постучал пальцем по голове — практически исчезла.
Соня рассмеялась.
— Этому наверняка есть какие-нибудь неврологические объяснения.
— Да. Но мне больше нравится «пруд ветра».
С этой минуты они молчали до самого конца сеанса. Уже когда доктор Штаэль встал с массажного стола, Соня, подавая ему теплое полотенце, спросила:
— Вы слышали сегодня утром церковный колокол?
— Да. Сначала я обрадовался, решив, что в первый раз за много лет проспал. Но потом подумал: с каких это пор день начинается в двенадцать?
— Не смотрите на меня так. Вам это тоже предстоит.
Соня почувствовала себя преступником, которого застукали на месте преступления. Она и в самом деле подумала, глядя на дряхлую фрау Куммер: неужели она тоже когда-нибудь будет так выглядеть? Они стояли друг против друга по пояс в теплой воде, и Соня обдумывала, с какого упражнения начать. Она давно уже этим не занималась, но водная гимнастика входила в ассортимент услуг велнес-центра, а она оказалась единственным свободным на этот момент сотрудником.
— Вернее, вам это тоже предстоит, если повезет.Не все доживают до моего возраста.
— Для начала мы легко касаемся коленями пола и отталкиваемся от него.
— Когда я была в вашем возрасте, я выглядела не хуже вас. Сколько вам лет? Тридцать пять?
— На колени — и оттолкнуться.
— Пожалуй, даже немного спортивнее. И грудь у меня была больше. — Не переставая говорить, фрау профессор Куммер медленно погрузилась в воду до плеч и быстро поднялась. — И никакой татуировки у меня, разумеется, не было. Тогда женщины этим не баловались. Разве что определенный сорт женщин…
— А теперь зайдем немного глубже.
Соня прошла до середины бассейна, старуха последовала за ней и погрузилась в воду по шею.
— Не успела я оглянуться, как она уже тут как тут, старость. Ты смотришь в зеркало и спрашиваешь себя: когда же это, черт побери, началось? Вы сами увидите. Может, уже завтра, после душа.
— По команде «марш» вы бежите как можно быстрее к противоположной стенке.
— А может, даже сегодня, после гимнастики. Будете стоять перед зеркалом в раздевалке, увидите маленькие дряблинки на подбородке, на руках и спросите себя…
— Внимание! Марш!
Фрау профессор Куммер устремилась к стенке, работая руками, как веслами, и, добравшись до цели, обернулась.
— Когда… спросите вы… себя… — произнесла она, тяжело дыша, — когда же это началось…
— Внимание! Марш! — скомандовала Соня. Фрау профессор Куммер отделилась от стенки и двинулась на Соню. Призрак старости, морщинистый и злой. Почти неподвижный, словно в замедленной съемке, но неотвратимый, неудержимый.
В ожидании прибытия старухи и очередной порции яда Соня вдруг поняла, что ей не давало покоя с того момента, как она закончила сеанс массажа и отпустила доктора Штаэля. Его слова: «С каких это пор день начинается в двенадцать?»
Через две минуты, оборвав в самом начале урок водной гимнастики с фрау Куммер, она даже не стала утруждать себя более дипломатичным обоснованием своего решения, а заявила просто:
— Потому что вы меня достали.
Восемь зловещих строк сохранились у нее в памяти в виде картинки. Но она все же бегом, прямо в халате, бросилась наверх, примчалась в свою комнату и раскрыла книгу легенд:
Когда летом наступит осень, Когда день обернется ночью, Когда в воде вспыхнет пламя, Когда с рассветом пробьет двенадцать, Когда птица станет рыбой, Когда зверь превратится в человека, Когда крест повернется на юг — Лишь тогда ты станешь моей.«Когда с рассветом пробьет двенадцать», — повторила она тихо. Сердце ее, которое только что просто билось от того, что она бегом поднялась по двум крутым лестницам, теперь бешено колотилось от страха.
Ведь на рассвете и в самом деле пробило двенадцать! А люминесцентные фонари на дне бассейна? Чем не подводное пламя? «Когда в воде вспыхнет пламя»!
Паваротти закатил истерику, словно чувствуя неладное. Соня подошла к клетке, вынула дно в виде выдвижного ящика с песком, высыпала песок в мусорное ведро, вымыла ящик горячей водой, насыпала в него свежего песка и вставила в клетку. Потом поменяла воду в плошке, наполнила кормушку, прикрепила к прутьям клетки новую метелку проса. Больше ей нечем было себя занять.
«Когда летом наступит осень»? Ну конечно — фикус! Все его листья опали, вот тебе и осень!
Соня села за письменный стол и заставила себя дышать ровно и глубоко. Она понимала, что и второе условие уже должно было быть выполнено, только не знала, как именно это произошло. Но чувствовала, что через несколько секунд найдет решение и этой загадки.
«Когда день обернется ночью»! И вдруг, словно ей бросили сзади за воротник кусочек льда, спину обожгло холодом. Казутт! Ночной портье, который посреди бела дня вдруг является на службу! И день превращается в ночь…