Позвал великий князь воеводу Ростислава и спросил:

– Как мыслишь, Ростислав, когда ожидать татарского набега? Ведь не в гости ярославский князь к Ногаю отправился!

– Да уж не на кумыс. Коли до осени не накинулись, то надобно ждать будущего лета, когда конь татарский откормится.

– Я с тобой согласен.

– Княже, почто бы Фёдору на тебя недовольство таить?

– Городецкого князя происки, я так думаю.

– Я-то мыслил, притих Андрей.

– Дай-то Бог!

Воевода потоптался, не решаясь сказать, но Дмитрий спросил:

– Что ещё, Ростислав?

– Слышал, тверской князь Михаил женится на Ксении?

– Какой Ксении? Уж не Бориса ли Ростовского дочь?

– Она самая.

– Видел её, будучи в Ростове. Она с сестрой Анастасией, когда та ещё женой Андрея не была, обедню в храме стояли.

Воевода откашлялся в кулак.

– Ещё чего, Ростислав?

– Мыслится мне, княже, не стало великой княгини Апраксии, а жизнь-то продолжается.

– Ты это к чему?

– Я вот сказываю: может, и тебе, княже, жену в хоромы ввести?

Дмитрий удивлённо посмотрел на воеводу:

– Эко тебя, Ростислав, попёрло. Да жена-то мне к чему? Не молод я годами, не жеребёнок-стригунок, какой в табуне взбрыкивает. А на потеху люду стоять под венцом? Нет, Ростислав. Меня иные мысли гложут. Пора мне покоя в келье искать.

Воевода отшатнулся:

– Пустая речь твоя, княже. Начал за здравие, а кончил за упокой. Вон о кознях Фёдора Ярославского заговорил, так и думай, как бы козней его поберечься…

Усмехнулся Дмитрий:

– Твоя правда, нам княжьи распри покоя не дают. Как-то во сне явился ко мне отец, Александр Ярославич, и спросил: «К чему ты, сыне, за великий стол держишься?» Вот я, воевода, и думаю: к чему? Княжить бы мне ноне в Переяславле-Залесском, заводить сети в Плещсевом озере. Поди, помнишь, Ростислав, какая там рыба ловится?

Воевода рассмеялся:

– Наша переяславльская сельдь всем сельдям рыба. Особенно солёная. А свежая в пироге подовом.

– Вот видишь, а ты спрашиваешь, отчего на покой!

Разговор изменился:

– Не Зейнаб ли потянула Фёдора к Ногаю? Не взыграла ли в ней кровь татарская?

– Погодим, княже, чем всё обернётся…

Ушёл Ростислав, а князь Дмитрий вспомнил сказанное им о женитьбе. Как можно без любви жениться? Древние мудрецы утверждали, что влечение мужчины к женщине — это поиск двух частей единого, и коли такое сыскивается, то это и есть настоящая любовь.

Вздохнул, промолвил:

– Апраксия, Апраксия, может, ты и была второй половиной?

Зима ворвалась в степь холодными дождями, редкими согревами на скудном солнце, и снова непогода, наползали тучи, и следовали унылые дни.

Волновались на ветру седые ковыли, переливались неспокойным морем.

Дожди сменились заморозками, особенно в ночи, срывался снег. А вскоре он укрыл степь белым покровом.

Вышел князь Фёдор из своего шатра, долго смотрел, как ложились снежинки на землю, на редкие кустарники. Запахнув подбитый мехом корзно, поёжился, подумал: сидеть ему в Ногайской Орде до тепла. И вспомнились леса ярославские, Волга, посад, спускающийся к самой воде. Терема боярские и хоромы, стены городские и башни…

За войлочным шатром погода бесновалась, выла волчьей стаей, сыпала колючей порошей. Присядет ярославский князь к жаровне, погреет руки, а тело коченеет. Князю бы в хоромы да к печи, где щедро горят берёзовые дрова, и дух плывёт по всем палатам, а поленья потрескивают.

Он представлял, как стряпуха достаёт из большой печи, с жара, пирог с белугой. И тесто напиталось жиром…

Когда начались морозы, Ногай перенёс свой шатёр в урочище, где меньше гуляет ветер. Хан знает всю свою орду, всех старшин, темников и тысячников. Но первому зову Ногая они явятся, и у каждого воина будет сабля, лук, колчан со стрелами, а у некоторых копья с крючьями, какими татарин вырывает противника из седла.

Воины имеют при себе боевые топорики и пропитанные нефтью стрелы. Зажигательные стрелы они пускают на осаждённый город.

Передовой отряд орды защищён кожаными панцирями, а лошади — войлочными попонами.

Ногай верит в непобедимость своих воинов, потому как водил ту мены в поход. Они пошли за ним, когда он провозгласил себя ханом Ногайской Орды.

Зимой орда отдыхает от набегов. Кони, сбившись в табуны, бродят по степи, выбивая копытами из-под снега скудный корм. А воины живут воспоминаниями о прошлых набегах…