Глаза кузена загорелись пониманием.

– А дома можешь просить, чтобы тебе не мешали, не шумели, не то у тебя улетучивается вдохновение, – добавил я. – Броди по комнате, громко вздыхай, рви и комкай бумагу, переводи почем зря чернила…

– Это я сумею! – с энтузиазмом произнес Сирил.

– А можешь просто лечь поспать, – добавил я. – Или пойти погулять в саду. Для вдохновения, говорят, полезно. И мысли в голову разные приходят.

– Да-да, я понял! – закивал он.

– Еще можешь отрастить бороду и начать курить трубку, – сказал я, от души забавляясь.

– Нет уж, борода у меня клочьями растет, позор один, – проворчал кузен. – А трубки мама не переживет!

– А ты не кури, просто пусть будет трубка. Для солидности.

– Ну ладно… Виктор, ты всегда меня выручаешь!

– Отрадно слышать, что ты это осознаешь, – усмехнулся я. – Пойдем обратно.

Когда мы вошли в гостиную, тетушка Мейбл уставилась на нас с подозрением.

– Сирил больше не будет писать стихи, – заверил я ее.

– Не буду, – подтвердил кузен и в доказательство снял белый шарф и бросил его на пол. – Виктор совершенно прав. Я абсолютно бездарный поэт!

– Дорогой, но… – начала тетушка, чуть было все не испортив.

– Поэзию я оставлю, – вовремя сориентировался Сирил. – Я займусь прозой!

Тетушка сглотнула.

– Я напишу великий роман! – импровизировал кузен. – Он станет памятником британской, нет, мировой литературы! И пусть я потрачу на него годы и годы, пусть не узнаю славы при жизни, но… я это сделаю! Прямо сейчас и начну, – добавил он, улетучиваясь, и крикнул уже с лестницы: – У меня появилась гениальная идея!

– О боже… – простонала тетушка Мейбл, поднося пальцы к вискам.

– Ну, не думаю, что Сирил станет зачитывать вам отрывки из своего романа, – усмехнулся я. – И вообще, скажите спасибо, что он не решил обучиться как следует играть на рояле или брать уроки вокала!

Тетушка вздрогнула. К ее огромному сожалению, с музыкальным слухом у Сирила была беда. Это не мешало кузену недурно танцевать (ритм он чувствовал отменно), но стоило ему сесть за инструмент и открыть рот… Нет, пару пьесок он все-таки разучил и под настроение мог побренчать на разбитом пианино в своем клубе, но вот от пения его на лету дохли не только мухи, но даже и воробьи.

– Да, – сказала тетушка Мейбл, о чем-то напряженно размышляя. – С этим нужно что-то решать. И немедленно!

По выражению ее лица я понял, что решение будет радикальным.

Тогда я еще не знал, что попал в точку…

– К вам посетитель, сэр, – возвестил Ларример, когда я вкушал обед. Он снова прислуживал мне сам: Сэма удалось пристроить в достаточно приличный дом, где не обращали особенного внимания на его не самые изысканные манеры. – Говорят, очень срочно.

– Пригласи, – лениво сказал я, повернул голову, и настроение мое, только что совершенно изумительное, резко ухудшилось. На пороге стоял Сирил.

На моей памяти кузен никогда не появлялся с хорошими вестями. Наверно, родись он в древности, его либо принесли бы в жертву, либо назначили жрецом какого-нибудь бога, ответственного за неприятности. Вот и сейчас…

– Виктор, мне очень нужна твоя помощь! – воскликнул он, ломая руки. Выходило у него скверно. Вернее, на тетушку Мейбл, может, это представление и действовало, но только не на меня.

– Да неужели! – фыркнул я. – Сколько?

– Нет, ты не понял! Я не про деньги!

Вот тут я насторожился. Чтобы Сирил да явился не за деньгами? Быть того не может!

– Сядь, – велел я. Я уже заметил, кузен хорошо слушался простых, понятных команд. – Ларример, подайте ему прибор. Ты же не обедал? Вот попробуешь…

– Да не могу я есть! – Сирил упал на стул и схватился за голову. – Виктор, это ужасно! Это катастрофа!

– Ты проигрался в пух и прах? Или снова прикупил акций? – спросил я и потянулся за добавкой.

– Прекрати издеваться! – вспылил кузен. – Все намного хуже!

– Куда уж хуже…

– Мама выходит замуж!

Я уронил вилку. Позади послышался грохот и звон – это Ларример выронил поднос с прибором для Сирила…

– Как?.. – каркнул я, промочив горло.

– Вот так, – горько сказал кузен. – Взяла и осчастливила. Выхожу, говорит, замуж, я еще молодая…