После двухнедельного лечения в госпитале он был уже в полку. Ехать в отпуск отказался. В первом же бою он отрезал головы двум чеченцам…

Боевики вошли в село под вечер. Было уже холодно, морозом прихватило стылые лужи, покрывая их тонким узором стекла. Боевики спешили и выбились из сил, три часа назад они сожгли колонну внутренних войск и сейчас спешили укрыться от погони. Машины пришлось бросить, оружие и боеприпасы были навьючены на лошадей.

В группе было несколько легкораненых, с собой вели троих пленных омоновцев. Один из них был контужен, двое других обожжены, замотаны в грязные окровавленные бинты. Пленных кинули в подвал.

Боевики чистили оружие, кормили лошадей, выставив часовых. Кто был свободен, завалился спать. Село было мирным, федералы появлялись здесь изредка. Старый Ахмед, в доме которого расположились боевики, сказал женщинам, чтобы приготовили еду. Поглаживая седую бороду, он говорил командиру отряда:

— Аслан, у нас мирное село, мужчин почти нет. Наши старики поклялись на Коране коменданту, что боевиков не будет в нашем селе. Вам надо уходить!

Аслан ответил:

— На рассвете мы уйдем. — Отдал приказание о смене часовых и тут же, как был, в одежде и с оружием, завалился спать.

Ранним утром, когда еще забрезжил рассвет и не начали горланить петухи, боевики ушли в горы. Пленные еле стояли на ногах. На обожженных лицах лопнула кожа, кровь и сукровица застыли на лицах ржаво-красной коркой.

Аслан бросил на омоновцев короткий взгляд и толкнул своего родственника Ису:

— Они не дойдут, отправь их к Аллаху.

Иса был молод.

— Если мы убьем их здесь, тогда утром сожгут село.

Аслан усмехнулся:

— А ты предпочитаешь, чтобы убили нас? Выполняй то, что я тебе сказал.

Утром в село вошли три бэтээра и два «Урала» с солдатами-контрактниками. Четыре бэтээра встали по краям села. Вошедшие в село солдаты блокировали улицы и некоторые дома. Остальные под прикрытием брони пошли по дворам. Село вымерло, женщины и дети спрятались в подвалы. Ахмед с тростью в руках встречал военных у ворот своего дома:

— Ребята, мы — мирные люди, у нас внуки, не надо стрелять.

Сержант-контрактник ударил его в грудь прикладом автомата:

— Пошел вон, старый пес!

Трое солдат вошли во двор. Тот, который ударил старика, дал очередь в подвал, потом, держа фонарик на расстоянии вытянутой руки, спустился вниз. Через минуту он выскочил, держа в руках окровавленную тряпку:

— Это Сашки Шелеста бушлат, его держали в этом подвале. Где эта старая сука?

Сержант ударил старика в лицо, седую бороду залила кровь. Падая навзничь, Ахмед ударился затылком о каменный бордюр и захрипел, закатив под лоб глаза. Солдаты, не замечая агонии, несколько раз ударили его сапогами по ребрам. Мохнатая папаха упала с головы, обнажив седую голову. Сержант по рации связался со своим командиром:

— Первый, я Пятый, они были здесь. В подвале дома Эльмурзаевых нашли бушлат сержанта Шелеста, он в списке пропавших.

Контрактник напряженно слушал ответ:

— Да. Разведчики говорили именно об этом доме. Нет, хозяин уже ничего не скажет. Оказал сопротивление, убит. Есть зачистить по полной программе.

В небо взлетели две красные ракеты. Один из солдат открыл люк погреба:

— А ну, вылезай, кто здесь есть!

Раздался голос старой Хади:

— Здесь бабушка с внуками. Боевиков нет, они ушли утром. Мы их даже не видели.

Солдат выдернул из гранаты кольцо, крикнул:

— Держи, бабушка, пирожки детям.

Рванул взрыв, из погреба повалил дым. Солдаты из автоматов крошили мебель, посуду. Очереди перечеркивали стены, из рамок с фотографиями сыпались осколки стекол. По всему селу раздавались выстрелы и взрывы, кое-где к небу поднимались столбы дыма и пламени.

Опять захрипела рация:

— Пятый, Пятый, всех мужчин задержать, заберешь с собой. Мародерничать запрещаю. Если увижу у кого-нибудь хоть тряпку, расстреляю на месте, тебя первого. Доложи, как понял?

Рация с треском и хрипом отключилась.

Боевики были уже далеко от села, где провели ночь. Горы надежно защищали их от врага и холодного ветра. Пленных с ними уже не было, их оставили лежать у подножия горы. Грязно-зеленые тела были почти неотличимы на фоне пожухлой травы. Пятна крови цвели причудливыми жуткими цветами. Аслан замыкал колонну. Поднявшись на вершину, он оглянулся: над селом к небу поднимались густые клубы дыма и огня.