Эрп оторвался от веревки, которую плел в свете факелов.

— Ты про что?

— Про волков — скоро все это снова будет принадлежать им. И дикий лес покроет рубцы от костров, и торфяные стены исчезнут, как будто нас никогда тут и не было.

— Говоришь прямо как гусляр, — улыбнулся Эрп. — И, кажется, с сожалением. Неужели тебе так нравится жить посреди леса?

— Нет, нет, не в этом дело. Подошли к концу пять лет моего изгнания.

— Так радуйся, что можешь вернуться в свое поселение, к своему повелителю.

Бьярни кинул еще одну ветку в костер и неуверенно мотнул головой.

— Да. Но как же это малодушно, словно я все пять лет ждал, когда можно будет приползти обратно.

— Да уж, а ты хотел стать византийским императором, — сказал Эрп серьезно. Он отложил наполовину сплетенную веревку, чтобы все внимание уделить Бьярни. — Перед тобой столько путей. Я уверен, ты мог бы отправиться с леди Од в Исландию, или остаться в новом поселении на Кейтнессе, или вернуться на Малл — или просто взять свой меч и найти себе нового господина. Надежный клинок сейчас высоко ценится.

Бьярни молчал, уставившись на огонь. Далеко в лесу, в темноте опять завыл волк. Почему-то ни одно предложение Эрпа его не радовало, даже последнее, точнее, он никак не мог решить, какое из них верное.

— Я думал снова податься в гарнизон Дублина. Капитан велел мне сначала отрастить бороду. — Он почесал щетину на подбородке. — Не знаю, как будто я жду, когда подует попутный ветер…

Эрп молча плел веревку.

— Я скажу тебе только одно, — произнес он наконец так серьезно, что Бьярни, который сидел, обхватив руками колени и уставившись на пламя, выпрямился и посмотрел на него, переменившись в лице. — На самом деле ты не похож на остальных наемников. Они продают свои услуги, как новое седло или сноп сена, — заключают выгодную сделку и соблюдают ее до самой смерти, и больше им ничего не надо. А ты другой. Ты жаждешь иной верности. Ты один из тех глупцов, которые следуют зову сердца и предков. Пять лет прошли. Возвращайся в свое поселение.

Бьярни изумленно уставился на него.

— Три летних месяца торговать или грабить, а оставшийся год потеть на земле, чтобы она принесла урожай?

— Почему бы и нет? — сказал Эрп. — Ведь эта жизнь ждала тебя, пока ты не утопил того святого.

Гнев послышался в голосе Бьярни, хотя он знал, что Эрп прав:

— Такой совет может дать только раб!

Слова сорвались с языка, казалось, без его ведома. Он слышал, как они повисли в воздухе, и отдал бы все то немногое, что у него было, чтобы вернуть их.

Эрп непонятно взглянул на него.

Затем, все еще злясь, хотя не зная, на что, Бьярни схватил его за грудки.

— Я этого не говорил! Слышишь? Я этого не говорил.

Он стал трясти его, чтобы подчеркнуть свои слова, так что застежка на плече Эрпа оторвалась, и накидка раскрылась. Не хватало чего-то, что всегда было там… Железное кольцо раба! Свет сигнального костра упал на полоску огрубевшей кожи на шее Эрпа, где оно было раньше. Бьярни поднял на него глаза, и минуту они безмолвно смотрели друг на друга, пока гнев Бьярни не утих от удивления.

— Когда? — спросил он.

— Сегодня вечером, после ужина, — по виду спокойно и с полным безразличием сказал Эрп. — Когда «Деву-тюленя» спустили на воду.

— Значит, ты можешь не плыть в Исландию, — обдумывал Бьярни новую мысль. — И твоя матушка тоже?

— Она никогда не покинет леди Од.

— Но ты, — настаивал Бьярни, — ты свободен; мы могли бы вместе отправиться в Дублин, если хочешь.

Эрп покачал головой:

— Возможно, когда-нибудь… Но, пока я нужен леди Од, я буду служить ей, свободный или нет.

И пристально глядя на него в свете сигнального костра, Бьярни вдруг понял почему, и на его губах появилась улыбка.

— А ты еще один из тех глупцов, которые следуют зову сердца! — сказал он.

И подумал про себя:

«Все-таки к тебе стоит прислушаться!»

Несколько дней Бьярни раздумывал о совете Эрпа, хотя по-прежнему не чувствовал попутного ветра. Но поразмыслить все же стоило.

Он все еще не принял решения, когда пару дней спустя шел по прогалине к лагерю. Леди Од хотела передать на «Фионулу» какое-то послание, как и много раз зимой, когда теплая погода позволяла пробраться по лесу, и, как и раньше, брат Ниниан, ее капеллан, брался доставить это послание под охраной двух воинов.

На этот раз с ним пошли Бьярни и Орм Андерсон. Уже стемнело, когда они возвращались, потому что у брата Ниниана появилось непреодолимое желание помолиться с командой «Фионулы», а когда у него возникало такое желание, он терял всякое чувство времени. День быстро клонился к закату, по-зимнему ранние сумерки лежали между деревьев, словно дым, и на пенистых волнах там, где лосось выпрыгивал из воды, блестели слабые отсветы заходящего солнца. Они шли друг за другом, брат Ниниан впереди, склонив голову и по привычке спрятав руки под накидку; наверное, он все еще молится, подумал Бьярни, идя в нескольких шагах за ним; последним шел Орм, самый высокий и сильный из них, прикрывая тыл. Надо было, конечно, поставить брата Ниниана в середину, но, как сказал капеллан, он не привык следовать за людьми, а только за Божьим светом. Что ж, главное, чтобы он не упал в муравейник и не скатился в реку…