Пока экипаж занимался мелкими хлопотами, Анатолий принёс котелки и поставил их на траву.

— Хлопцы, бросайте дела, пока не остыла еда, поснедайте.

Уговаривать никого не пришлось, после боя у всех прорезался аппетит. Ели по двое из одного котелка. Когда ложки по дну заскребли, стрелок-радист снял с пояса фляжку и передал Павлу.

— Командир, наркомовские сто грамм!

Паша разлил по кружкам водку. Выпили, занюхали ржаным хлебушком.

— Жалко ребят, два экипажа сгорели. Помянем.

Разлили остатки.

— Что-то много сегодня водки дали, — удивился Павел.

— Водки-то привезли на полный состав роты, вот и поделили после боя на оставшихся, — объяснил Анатолий.

Выпили не чокаясь.

— Похоронить-то нечего, одна зола и пепел остались.

Экипаж помолчал. Им сегодня повезло, а могли сгореть, как и те экипажи. Сегодня бой шёл на равных — Т-34 немцев против Т-34 советских. Подловили немцев на марше, ударили во фланг, в борта. А могло и наоборот получиться.

Низко промчались наши штурмовики ИЛ-2, выше их — истребители сопровождения. Против танков применялись противотанковые авиабомбы. Небольшие бомбы на скопления вражеской бронетехники сбрасывались десятками и сотнями — они прожигали тонкую верхнюю броню. Для немцев их применение стало неприятной неожиданностью.

— Окрепла армия, — заметил Павел, — в сорок втором я авиации нашей почти и не видел, а сейчас вон — почти двадцать самолётов пролетели.

— Сломаем шею фашистской гадине, всё равно наша возьмёт, — с ненавистью в голосе сказал стрелок-радист.

— Да кто бы сомневался! — вступил в разговор механик-водитель. После выпитой водки лицо его раскраснелось. — Только немец силён, кровушки много прольётся. И так в тылу только старики, дети да женщины.

Минут через двадцать штурмовики прошли назад. Один из них, дымя мотором, приотстал. За ним, прикрывая, вилась пара наших «яков». Высота была небольшой, и было видно, что левое крыло штурмовика изрешечено пулями.

— Пусть бы лучше прыгал с парашютом, не дотянет ведь.

— Типун тебе на язык!

Танкисты проводили самолёт взглядами. Совсем недалеко погромыхивало, иногда доносились мощные взрывы.

— Пехоте сейчас достаётся, — сказал механик-водитель. — Мы всё же за бронёй, пушка есть. А ты представь — сидишь в окопе, а на тебя танк прёт. Одна надежда на гранаты. Не, танкистом лучше.

— Это как сказать, — заметил Павел. По его разумению, все воинские специальности были одинаково опасны. Вот сейчас самолёт пролетел, весь изрешечённый. Казалось бы — быстрее танка, кроме пушек и пулемётов бомбы есть, да и места в небе много. Но дотянет ли он до аэродрома или упадёт на землю и сгорит — неизвестно. А подводники? Для них глоточек свежего воздуха иногда — великая ценность. Да и не выберешься из потопленной подлодки, как из танка. Вот бы где Павлу служить не хотелось! Моря он не видел никогда, и воды боялся.

— Жарко!

— Командир, а ты делай, как я. У меня под комбинезоном одни трусы, а форма — в танке.

— Действительно…

Июль, жара, пылища. На природе дышать нечем, а уж в танке? Броня на солнце раскалялась — руку можно обжечь, а внутри вообще пекло. Поверх формы, как Устав предписывает, ещё комбинезон тёмно-синий надет. Без него форма быстро пачкается. Комбинезон же вечно пропитан пятнами солярки, масел, пушечного сала. Потому и вспыхивает, как спичка, если танк подобьют.

Пашка разделся до трусов и натянул комбинезон. Стало действительно прохладнее. Свою форму он аккуратно сложил и сунул в сидор. Пусть помнётся немного, но хоть не так провоняет.

Ночь они провели спокойно, спали на свежем воздухе, на танковом брезенте. А рано утром объявили тревогу.

Долго ли собраться обутому-одетому? Забрались в танк да шлемофоны надели. Зашипела, зашуршала рация — стрелок-радист включил её на приём.

— Командиры танков, ко мне! — прозвучал приказ.

Пашка снял шлемофон и надел услужливо протянутую заряжающим пилотку. Придерживая планшет, выбрался из танка. Мимо торопливо шёл сержант Милехин, командир танка из его роты.

— Чего случилось-то? — спросил его Паша. Милехин был одного с ним возраста, они дружили и встречались, когда выпадала свободная минутка. Однако новости Милехин почему-то всегда узнавал первым.

— Немцы утром наши позиции атаковали. Говорят, до сотни танков передовую прорвали.

— Понятно.

У командирской машины собрались все пять командиров уцелевших экипажей роты.

— Буду краток. Откройте карты.

Все командиры открыли командирские сумки-планшеты, где под тонким целлулоидом были сложены карты.

— Найдите совхоз «Октябрьский».

Павел уже изучил карту вчера. Кочетовка, Сторожевое, Мохово, Собонино, Жимолостное — все населённые пункты окрест он знал назубок. Вот и совхоз.