Несмотря на жар лихорадки и темноту в голове, несмотря на отчаянное положение, он опять испытал горько-сладкое восхищение ею.

– Клянусь Богом, она никогда не сдается, – прошептал он. – Готова идти за мной до самых границ ада.

Он подполз к груде пустых бутылок для воды, подтащил их к своему укрытию и сложил тремя отдельными кучами, потом и их обвязал кожаным ремнем, чтобы одновременно двинуть их одной рукой.

– Больше я ничего не могу, – прошептал он, – только стрелять.

Но голова у него кружилась, перед глазами плясали миражи. Мучила жажда, а тело было как печь.

Лотар вытащил из бутылки пробку и напился, старательно контролируя себя, подолгу держа воду во рту, прежде чем проглотить. И сразу почувствовал себя лучше, перед глазами прояснилось. Он закрыл бутылку и поставил рядом с собой возле запасных патронов. Потом свернул пиджак валиком, положил на край гранитного выступа, а на него пристроил ствол «маузера». Преследователи добрались до подножия холма и столпились вокруг оставленной лошади.

Лотар вытянул пальцы здоровой руки и поднес к глазам. Пальцы не дрожали, они были устойчивы, как скала, на которой он лежал, и Лотар прижал приклад «маузера» к подбородку.

– Лошади, – напомнил он себе. – Без лошадей они не смогут пойти за Мэнни.

Он глубоко вдохнул, задержал воздух и выстрелил в центр белого пятна на лбу гнедой кобылы Малкомса.

Эхо первого выстрела еще гуляло в окружающих холмах, а Лотар уже передернул затвор «маузера» и выстрелил снова, но на этот раз дернул за веревку, привязанную ко второму ружью, и звуки выстрелов наложились один на другой. Даже опытного солдата двойной звук убедил бы, что на вершине не один человек.

Странно, но в этот отчаянный миг лихорадка отступила. Лотар снова видел все ясно и отчетливо, прицел маузера четко выделялся на фоне каждой цели, рука не дрожала, когда он брал на прицел лошадей, одну за другой, и все они после первого же выстрела падали на землю. Наконец все лошади оказались на земле, за исключением той, что под Сантэн.

Он поймал Сантэн на мушку. Сантэн скакала обратно к мопани, прижимаясь к шее лошади, работая локтями, на ее стремени повис человек, и Лотар невольно убрал палец с курка: он не мог стрелять в того, кто располагался так близко к ней.

Напротив, он отвел ствол. Четверо спешенных всадников бежали к мопани. До вершины долетали их панические крики. Легкая цель; Лотар мог сбить любого из них первым же выстрелом, но он превратил стрельбу в игру: стал проверять, как близко к человеку сможет положить пулю, не задев его. Бегущие увертывались и ныряли, а вокруг них свистели пули. Это было комично, весело. Лотар смеялся, щелкая затвором, но неожиданно услышал собственный истерический смех и оборвал его.

«Я теряю рассудок, – подумал он. – Нужно продержаться».

Последний бегущий исчез в лесу, и Лотар обнаружил, что дрожит и потеет.

– Надо приготовиться, – убеждал он себя. – Надо сообразить. Я не могу сейчас остановиться. Не могу все бросить.

Он подполз ко второму ружью и перезарядил его, потом вернулся на свою позицию в тени камней на вершине.

– Теперь они попробуют заметить меня, – предположил он. – Откроют огонь и будут смотреть…

Какой соблазн – ему предлагали шлем, выставленный над краем ущелья! Лотар улыбнулся. Трюк старый: даже красношеие новички в бурскую войну научились не клевать на это. И его почти оскорбило то, что его пытаются поймать на такую уловку.

– Ну хорошо, – согласился он. – Посмотрим, кто кого перехитрит!

Лотар выстрелил одновременно из обоих ружей, а мгновение спустя дернул за веревку, привязанную к грудам пустых бутылок: на таком расстоянии движение прикрытых войлоком бутылок на фоне неба покажется перемещением голов скрывающихся стрелков.

– Теперь они пошлют людей обойти холм, – предположил Лотар и, держа «маузер» наготове, следил за движениями среди деревьев с обеих сторон холма, часто мигая, чтобы лучше видеть.

– Через пять часов стемнеет, – сказал он себе. – Завтра на рассвете Хендрик и Мэнни будут у реки. Я должен продержаться до тех пор.

Он заметил движение на правом фланге: люди приседали и перемещались короткими перебежками, обходя холм; Лотар прицелился в стволы над их головами. Защелкали выстрелы. Кора отлетала от деревьев, оставляя на стволах влажные белые раны.

– Не поднимайте головы, минхееры!

Лотар снова смеялся – истерическим, безумным смехом. Он заставил себя замолчать, и перед ним сразу появилось лицо Мэнни, прекрасные топазовые глаза, налитые слезами, и яркая полоска крови на верхней губе.