Блэйн висел на кожаном стремени; его ноги касались земли, и он делал огромные шаги, чтобы успевать за Сантэн.

– Ты в порядке? – крикнула она.

– Не останавливайся!

Его голос звучал сдавленно от усилий, и она оглянулась, посмотрев из-под руки. Вокруг продолжали щелкать пули. Один из солдат повернулся, чтобы помочь сержанту Хансмейеру, но пуля попала в голову его лошади, и та упала, сбросив солдата на землю.

– Они обстреливают лошадей! – крикнула Сантэн и поняла, что невредимой осталась только ее лошадь. Все остальные лежали, убитые точным попаданием в голову. Отличная снайперская работа, особенно если учесть, что люди на вершине стреляли вниз с расстояния в сто пятьдесят и больше шагов.

Впереди Сантэн увидела мелкое ущелье, которого не заметила раньше. На ближайшем краю лежала груда сухих ветвей мопани – естественная ограда, и она направилась к ней, заставив усталую лошадь прыжками спуститься по склону, потом немедленно спрыгнула сама и схватила лошадь за голову, чтобы контролировать ее.

Блэйн упал и скатился по склону, но сразу встал.

– Попал в засаду, как новичок! – рявкнул он, сердясь на себя. – Слишком устал, чтобы думать.

Он выхватил из чехла за седлом Сантэн ружье и быстро вскарабкался по откосу.

Перед ним до самого подножия утеса лежали мертвые лошади. Сержант Хансмейер и солдаты перебежками, укрываясь за препятствиями, мчались к ущелью. Трещал «маузер», пули поднимали столбики пыли у их ног; солдаты пригибались, когда пули пролетали у них над головой и по ушам ударяла волна воздуха.

Бушмены при первом же выстреле исчезли как по волшебству, точно маленькие коричневые гномы. Сантэн знала, что больше их не увидит. Они уже были на пути назад, к своему клану и впадине О’чи.

Блэйн передвинул прицел винтовки «ли-энфилд» на четыреста ярдов и нацелился на вершину холма, где голубой пороховой дымок выдавал положение стрелков. Прикрывая бегущих солдат, он стрелял, стремительно передергивая затвор, пули откалывали наверху осколки гранита. Блэйн сорвал с плеча патронташ, сунул медные патроны в открытый затвор и снова стал стрелять по снайперу на холме.

Один за другим Хансмейер и солдаты добегали до ущелья и спрыгивали вниз, потные, тяжело отдуваясь. С мрачным удовлетворением Блэйн отметил, что у всех солдат были с собой ружья, а на груди патронташи, по семьдесят пять патронов на человека.

– Они перебили лошадей выстрелами в голову, но не тронули ни одного человека, – сипло, с трудом проговорил Хансмейер.

– Рядом со мной не пролетела ни одна пуля, – выпалила Сантэн. Лотар, должно быть, очень старался не задеть ее. Она с ужасом поняла, что он легко мог пустить пулю ей в затылок, когда она бежала.

Блэйн перезарядил «ли-энфилд» и невесело улыбнулся.

– Парень не дурак. Он уже натворил достаточно, и не захотел добавлять убийство к длинному списку обвинений. – Он посмотрел на Хансмейера. – Сколько человек на вершине?

– Не знаю, – ответил Хансмейер. – Но больше одного. Стреляют слишком часто для одного человека, и я слышал одновременные выстрелы.

– Хорошо, давайте узнаем, сколько их.

Блэйн поманил к себе Сантэн и Хансмейера и объяснил, что делать.

Сантэн взяла бинокль и шла по ущелью, пока не оказалась в стороне, за густой травой, которая росла на краю ущелья. Трава прятала ее с головой; Сантэн встала на цыпочки, чтобы стала видна вершина, направила на нее бинокль и сказала:

– Готово!

Блэйн надел свой шлем на шомпол и поднял, а Хансмейер дважды выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание снайперов на вершине.

Почти мгновенно с вершины начали стрелять. Одновременно прогремело несколько выстрелов, над краем ущелья в нескольких дюймах от шлема поднялась пыль, пули рикошетом отлетели к деревьям мопани.

– Двое или трое, – сказал Хансмейер.

– Трое, – подтвердила Сантэн, пригнувшись и опуская бинокль. – Я видела три головы.

– Хорошо, – кивнул Блэйн. – Они все там. Теперь это только вопрос времени.

– Блэйн. – Сантэн расслабила петлю у седла, державшую бутылку с водой. – Вот все, что у нас есть.

Она встряхнула бутылку: та была наполнена меньше чем на четверть. Все посмотрели на нее, и Блэйн невольно облизал губы.

– Как только стемнеет, мы сможем вернуть остальные бутылки, – заверил он и резко добавил: – Сержант, возьмите с собой двух солдат и постарайтесь обойти холм с другой стороны. Надо убедиться, что никто не сможет уйти незаметно.

Лотар Деларей сидел, прислонясь спиной к огромному круглому гранитному валуну на вершине холма. Он сидел в тени, положив «маузер» на колени. Голова его была не покрыта, золотые локоны упали на лоб.

Он смотрел на юг, за равнину и рассеянные рощи мопани, в ту сторону, откуда придет безжалостная погоня. Подъем на вершину отнял у него все силы, и он еще не восстановил их.

– Оставь мне одну бутылку с водой, – приказал он, и Хендрик поставил бутылку рядом с ним.

– Я наполнил ее из этих. – Он показал на груду брошенных пустых бутылок. – У нас есть еще полная бутылка, до реки хватит.

– Хорошо. – Лотар кивнул и проверил остальное снаряжение, разложенное рядом с ним на гранитной плите.