Нечто подобное ощущала и Афина. Сначала ее толкала радостная готовность повиноваться отцу, но потом, по мере того как вырастал дворец, она почувствовала, что ширится ее собственное «я». Вот, значит, какие прекрасные и полезные вещи могут создавать ее руки! Ей казалось, что, построив этот дворец, боги увенчали земной круг короной. В то же время в отличие от Аполлона ее все больше угнетал холод этого металла. Она многое приобрела, — но кое-что и утратила. Вместо вонючей шкуры она носила теперь на теле чистое сияющее золото, а вокруг этого золота сияло золото дворца, но от того и другого веяло холодом. Даже ноги ее из-за золотых сандалий не ощущали тепла земли. Она тосковала по веществу, которое обладало бы ласковой мягкостью меха, но не воняло бы падалью. Об этом размышляла она за своим однообразным занятием — расщеплением слитков — и поэтому тоже молчала.

Аполлон следовал за процессией. Впереди шагал Зевс. В пути он не произнес ни слова, а путь был долгим, вел он к горному массиву на западе Африки, где небо опиралось на землю. Там, на приплюснутой круглой вершине, Зевс приказал отвязать Атланта от колесницы, потом превратился в огромную черепаху, подлез под край неба и, приподняв его, взвалил на плечи титану.

— Стой здесь, — проговорил Зевс, — держи на себе небо! Если ты попытаешься бежать, небесный свод дрогнет, а это пробудит меня и от самого крепкого сна. Тогда я поставлю на твое место Кроноса, а тебя сошлю к Сторуким! Так что будь благоразумен и покорись!

— Край неба врезается мне в плечо, — пожаловался Атлант. — Он перережет мне кости. Ты жесток, титанов сын.

— Страдать ты не должен, — отвечал Зевс. — Хорошо, что ты заговорил, — прибавил он. — Я хочу, чтобы ты признал мою правоту.

Атлант только стонал.

— Ты не хуже меня знаешь, что такое порядок и какое преступление совершает тот, кто его подрывает. Ты призывал к мятежу против меня, хранителя порядка. Ты должен был бы сам себя наказать, Атлант!

Понял тогда Атлант, что его предали собственные сыновья. Они не только прикинулись перебежчиками, они на самом деле перебежали к Зевсу. Царству титанов пришел конец. Теперь Атланту оставалось сделать еще только одно.

— Да, я пытался сломить твое могущество, — сказал он. — Твой порядок не отвечает моему, но твой порядок победил. Я обещаю тебе покорность, но при одном условии.

— Можешь о чем-нибудь попросить, — согласился Зевс.

Атланту казалось, что плечо у него переламывается пополам. Он напряг всю свою силу, сопротивляясь давлению, и от этого почувствовал некоторое облегчение. В то же время он понял, что сбросить небесный свод он не может. Он стоял перед выбором: либо держать его на себе, либо дать себя раздавить.

— Понял ли ты, что твое наказание справедливо?

— Я понял, что власть принадлежит тебе.

— А значит, и право! То, что я делаю, справедливо. Но страдать ты не должен. Снимайте с себя шкуры! — крикнул он Кратосу и Бии. — Не видите вы разве, что груз режет властителю плечо?

Оба испуганно сбросили с себя прикрывавшие их шкуры.

Но Атлант сказал:

— Пусть они не прикасаются ко мне, Зевс. Их шкуры воняют. И вонь эта не от крови.

Тогда Зевс опять приподнял край неба, и Аполлон положил титану на израненное плечо свое меховое одеяние.

Боль немного отпустила.

— Забудь, кем ты был, — молвил Зевс. — Отныне ты лишь тот, кто держит на себе небо. Стань скалой, и ты больше не будешь испытывать боль. У Сторуких ты бы страдал.

— Мой повелитель Кронос страдает, — сказал Атлант. — Ты обещал исполнить одну мою просьбу. Я прошу помиловать моего властелина. Он не заслужил такой участи — быть игрушкой чудовищ. Не забывай — вас он спас тоже!

— Это неправда, — резко возразил Зевс. — Богов, а заодно и вас, спас я один. Поэтому я царь. Но я буду милостив к Кроносу. Деметра знает некую траву, которая дает забвение. Если она говорит правду, то пусть Кронос поест этой травы и ляжет рядом с остальными. А теперь и ты забудь, кем ты был!

Он повернулся, чтобы лететь на Олимп, но, прежде чем отправиться в путь, сказал:

— Я извещу тебя о судьбе твоего властелина, Атлант. Надеюсь, что смогу это сделать скоро. До тех пор мой орел будет приносить тебе еду и питье. А затем — стань камнем в камне!

Они поднялись в царство воздуха. К этому времени Прометей уже вернулся с Амалфеей на Красное море и теперь вместе с Гермесом месил глину. Однако четверо летящих его не видели.

— Что станется с нашей матерью Герой? — спросил Аполлон.

— В первый день она меня проклинала, — ответил Зевс, — нынче она стонет, а на третий день попросит пощады. В следующую за тем ночь она будет освобождена. Но до этого не смей к ней прикасаться и ты.

Они летели к Олимпу.

— Ты молчишь, сын мой, — молвил Зевс, когда они пролетали над Критом. — Молчал ты и пока строился дворец. Что тебя гнетет?

— Я размышляю, отец и царь, — отвечал Аполлон.

— О чем, сын мой?

— О нас, отец.