И я стал думать, как бы этому делу помешать. Одно мне было ясно: если мой отец сумеет сберечь сокровища, то постепенно многих перетянет на свою сторону и свергнет вас с престола. Поэтому я старался вызнать, где спрятан клад. Я пристально наблюдал за отцом, старым пройдохой, и тайно следовал за ним повсюду, куда бы он ни шел, в поле или в чащу леса, все равно когда, в дождь или в снег, днем или ночью, в стужу или в летний зной.

— В один прекрасный день, — продолжал лис, — когда я, распластавшись на земле, долго подстерегал отца в лесу, я увидел, как он вылезает из глубокой расщелины в каменистой почве. Он зорко огляделся и, убедившись, что поблизости нет ни души, засыпал расщелину песком, чтобы она выглядела как вся остальная земля вокруг, а следы замел хвостом.

Теперь я знал, где спрятаны сокровища! Я раскопал яму, скользнул в глубь пещеры и едва не ослеп от того, что открылось моим глазам! Золото и серебро, и все вещи тонкой, искусной работы! Никто из живущих не видал ничего подобного! Но восхищаться мне было некогда, я позвал свою верную жену Эрмелину и вместе с ней принялся перетаскивать клад в другое место. Много дней пришлось нам трудиться, ведь у нас не было ни тачки, ни подводы!

Тем временем Браун с Изегримом ежедневно рассылали письма в разные концы. Они писали, что все, кто желает хорошо заработать, сражаясь, должны завербоваться к Брауну в ландскнехты. Им даже будет выплачен задаток! Мой отец — право, мне стыдно это выговорить, — мой отец бегал, как гонец этих двоих, по всей стране и разносил их письма; он не знал, что двое воров утащили его сокровища, и воображал, будто может купить весь мир, в то время как у него на самом деле не осталось и жалкого геллера!

— Когда в страну пришло лето, — продолжал рассказывать лис, — отец возвратился домой, чтобы доложить Брауну и его сообщникам о своих успехах. Прежде всего он побывал в Саксонии. Он рассказал обо всех страхах и бедах, какие пережил там, вербуя наемников; из вышних замков на него налетали охотники верхами, травили в лесу собаками, и зачастую ему приходилось нестись во всю прыть, спасая свою жизнь! Несмотря на это, он завербовал изрядное число ландскнехтов, сообщил он и показал Брауну список, доставивший медведю и другим заговорщикам большую радость.

Список насчитывал пятьсот имен, и в нем значились все коты, медведи, волки, барсуки и росомахи саксонских и тюрингенских лесов. Они готовы были поступить в распоряжение Брауна как солдаты-наемники, если им выдадут жалованье хотя бы за три недели вперед.

Когда все это было подготовлено, отец отправился взглянуть на свои сокровища, но, раскопав ход в пещеру, ничего там не нашел. Страх и ужас! Как бешеный копал он все глубже и глубже. Но сколько ни старался, сокровищ не обнаружил. Обезумев от горя и гнева, отец взял веревку и удавился. Так бесславно рухнул заговор Брауна!

А теперь посмотрите, какая мне за это награда: Браун и Изегрим заседают в королевском совете, разгуливают в шелках и бархате, а бедняге Рейнеке, который даже отцом родным пожертвовал, дабы особа короля осталась неприкосновенной, — бедняге Рейнеке никто даже «спасибо» не скажет, куда там, ему надели на шею пеньковую веревку!

Кто другой сделал что-либо подобное и навлек на себя погибель ради того лишь, чтобы спасти своего короля?

Когда король с королевой все это выслушали, они отвели Рейнеке еще дальше в сторону и в один голос спросили:

— А куда девались сокровища?

Рейнеке ответил очень тихо:

— С какой стати я отдам свое имущество королю, который больше доверяет заговорщикам и убийцам, нежели мне, и в благодарность за верную службу собирается меня повесить?

— Нет, Рейнеке, — поспешно отвечала королева, — этого не должно случиться! Король дарует вам жизнь и простит все ваши дурные поступки, если только вы обещаете впредь вести себя достойно!

— Ваше величество, — сказал ей Рейнеке, — ежели король соблаговолит обещать, что вновь подарит мне свою милость, я сделаю его первым богачом Фландрии и Брабанта!

Королева настаивала, чтобы ее супруг дал Рейнеке такое обещание, однако король Нобель сказал:

— Дорогая моя, когда дело касается мошеннических проделок, вранья, воровства, грабежа и убийства, можете спокойно верить всему, что вам сообщает Рейнеке, но…

— Нет, государь! — возразила королева. — Поверьте мне, вы к Рейнеке несправедливы! Я не хуже вас знаю, что лис на выдумки хитер, но на сей раз вы должны ему поверить! Ведь он не пощадил даже родного отца и родного племянника Гримбарта, хотя легко мог их пощадить — стоило ему только что-нибудь вам наврать! Нет, государь, послушайте меня: на этот раз вы можете довериться Рейнеке!

Просьба жены растрогала короля. Он снял у Рейнеке с шеи веревку и сказал:

— Коль уж за вас просит королева, Рейнеке, так и быть: я еще раз прощу вам ваши злодейства. Но клянусь своей короной: если вы опять нарушите мир, то кара постигнет вас и весь ваш род вплоть до пра-пра-пра-пра-пра-правнуков и все они будут презираемы и гонимы до скончания веков!

Рейнеке облегченно вздохнул и, продолжая лгать еще наглее, сказал:

— Каким болваном я был бы, государь, если бы, рассказав вам такую историю, не мог бы рано или поздно подтвердить ее на месте!