— А Кербер, — вскричал Аид, — моя исполинская собака Кербер? Для чего же я держу трехглавого стража!

— Он слишком устал, чтобы помешать Атланту, — говорила Рея. — Вы заставляете его непрерывно бодрствовать, он этого не выдерживает.

— У него же три головы, — сердито сказал Аид, — одна может спать, другая дремать, а третья должна бодрствовать. Неужели это так трудно?

— Однако при трех головах у него всего одно тело, — возразила Рея. — Голова-то бодрствовала и лаяла, как ей положено, но тело было слишком усталое. Атланту удалось беспрепятственно пройти мимо него, трехглавый не мог встать на ноги.

— Матушка, — спросил Посейдон, — заметила ли ты, куда отправился Атлант?

— Потому я сюда и пришла, — ответствовала Рея. — Я последовала за ним и все видела. Он встретился в Критском лесу со своими сыновьями — Кратосом и Бией.

Посейдон схватил трезубец.

— Это восстание! — воскликнул он. — Они вот-вот нападут, а мы все говорим и говорим!

Он бросился из дворца на песчаную отмель. Никого не было видно, но из лесу слышался дикий шум. Аид стремительно пробежал мимо.

— Я должен вернуться к себе, — кричал он, — должен их задержать! Как только они будут наверху, все пропало!

— Беги! — крикнул Посейдон.

Аид скрылся.

— Нет, постой, — закричал Посейдон, — постой!

Аид уже его не слышал. Из дворца, шатаясь, вышла Гера. Лицо у нее было белое и беззащитное от испуга.

— Сторукие! — кричала она. — Сторукие!

Она выкрикивала это с таким ужасом, будто снова чувствовала у себя на голове вязкую руку и видела перед собой лица из струпьев и раскаленных углей.

— Где они? — ревел Посейдон. — Выходят из моря?

На отмели появилась Рея.

— Они выпустят их, — вопила Гера, — выпустят их, выпустят их!

— Возьми себя в руки! — прикрикнул на нее Посейдон. Он тряхнул ее и повторил: — Возьми себя в руки! — Но вдруг заметил, что сестра лишилась чувств. Ноги ее подкосились, голова свесилась вперед и волосы рассыпались, достав до колен.

— Вооружайся, второрожденный, — сказала Рея. — Атлант и его сыновья готовятся освободить Кроноса, иначе что бы им делать в Критском лесу? А тогда выйдут на свободу и Сторукие.

Посейдон побледнел.

Он передал сестру в руки матери, и Рея отерла дочери лоб и виски. Среди дельфинов все еще резвился и ликовал Тритон.

— Братец, — пролепетала Гера, — мы должны подняться на Олимп! Там все остальные мужчины — Арей, Аполлон, Зевс, там мы среди скал, там есть камни, чтобы защищаться! — А про себя подумала: «И там мы бросим им чужачку! Мы бросим им Афродиту!»

Посейдон кивнул.

— Тритон! — крикнул он. — Тритон, передай матери и сестрам, чтобы они сегодня не возвращались! Близятся страшные события! Пусть спрячутся на каком-нибудь острове!

Тритон умчался прочь, зеленый среди серебристо-серой дельфиньей стаи. В лесу расшумелись звери и птицы.

— Пойдем, — торопила Гера. — Скорее на Олимп!

— А где Прометей? — спросила Рея.

Сойки кричали наперебой.

— Матушка, — сказал Посейдон. — Позаботься о Гере! Я поищу Прометея. Ты права, нам теперь нужен каждый, кто способен бросить камень. Прометей, наверно, в лесу, несколько часов назад он здесь пробегал. Сторукие еще не поднялись на поверхность земли, иначе мы бы их увидели.

В этот миг в лесу, за песчаной полосой берега, раздался ужасающий рев.

Это кричал брат Зевс.

Рев Зевса, донесшийся с Северного побережья, испугал еще троих, собравшихся в Критском лесу для тайных переговоров: Атланта, Бию и немого Кратоса.

Атлант строил планы освобождения Кроноса и поручил сыновьям хитростью выведать у Прометея тайну незримого тяготения.

— Послушайте, мои славные, верные сыны! Высокие властители, титаны, дремлют, отупев от своего поражения, а пробуждение их длится долго. Даже посягательство Зевса на их дочерей и жен задело только их головы, коснулось языка, но до сердца не дошло. Их уста произносят слова возмущения, однако их ненависть спит еще так же крепко, как их воля к борьбе. Я стараюсь их разжечь, но сила моя невелика. Вот если бы их разбудил Кронос, то сон их испарился бы, словно капля росы под лучами солнца. Мы должны освободить властелина, сыны мои, а для этого нам необходимо знать, какая сила держит взаперти его тюрьму незримыми путами. Прометей единственный посвящен в эту тайну. Вы должны ее у него вырвать.

Сыновья поклонились ему со скрещенными на груди руками, а он продолжал:

— Вы поступили умно, сыны мои, что нанялись к этому Зевсу. Делайте все, чтобы оставаться его помощниками! Не останавливайтесь ни перед какими унижениями, не пренебрегайте никакой хитростью, не бойтесь никакого насилия! Возьмитесь за Прометея, улещайте, заверяйте в своей преданности, зорко и неусыпно за ним следите! А теперь прощайте, мне пора возвращаться. Перейду опять вброд темные реки. Аид не должен знать, что я. отлучался.