— Но придут ли они нам на помощь, господин мой? — осторожно вставил бейлиф. — Не побоятся ли направить свои армии в пределы Уэссекса?

— Настал черед мне говорить от имени всего Уэссекса. Но все эти воинства ничто в сравнении с той несметной силой, что уже движется к нам. Я лишь собираюсь предложить Бургреду и остальным присоединиться к победившей стороне раньше, чем сама победа будет одержана. А кроме того, покарать дерзких. Покарать язычников и рабов. Мы явим достойный пример остальным королевствам!

И епископ судорожно стиснул кулаки.

— Нет, я не просто вытащу эту мразь с корнем. Я выжгу ее, как язву на живом теле…

— Сибба… Сибба… Здесь что-то неладно, — горячо шептал чей-то голос в темном пространстве комнаты, в которой, зарывшись в одеяла, коротала ночные часы дюжина миссионеров Пути.

Стараясь не шуметь, Сибба подкрался к крохотному оконцу, у которого уже стоял его помощник. Снаружи спал мертвым сном Стенфорд, поселок, до которого от Саттона проделали миссионеры десять миль и ровно столько же прочли проповедей. Облака, гонимые ветром, отбрасывали тени на скособоченные мазанки и на добротный, сложенный из крепкого леса сруб тана, в котором и нашли ночлег норфолкцы.

— Что ты там увидел?

— Там что-то полыхнуло.

— Может, огонь кто затушить забыл?

— Не похоже.

Молча отвернувшись, Сибба проследовал в небольшую комнату, смежную с большой приемной. Там должен был со своей семьей заночевать их хозяин, тан Эльфстан, поклявшийся преданности и верности королю Альфреду. Спустя минуту он вернулся.

— Они на месте. Я слышал, как они дышат.

— Значит, там кто-то другой бродит… Меня глаза не обманут. Вот, смотри-ка сам!

Действительно, в мглистом мареве ночи появилась густая тень. Один прыжок, другой — она крадется к дому. А вот и вспышка. Так мерцает только вороненая сталь.

Сибба мигом повернулся к спящим товарищам:

— А ну-ка, парни, подъем. Собирайте свои манатки…

— Что, бежать предлагаешь? — осведомился часовой.

Сибба покачал головой:

— Они нас всех до одного посчитали. Если решились напасть, значит, уверены, что управятся с нами. И легче им подкараулить нас снаружи, чем травить нас внутри дома. Так что придется нам сначала пересчитать некоторым зубы.

А за его спиной пыхтел, шуршал штанинами, щелкал пряжками маленький отряд. Один из миссионеров развязал тесьму на каком-то мешке и начал извлекать оттуда необычной формы металлические лопасти; все остальные выстроились к нему в очередь, сжимая в руках длинные посохи, с какими ходят по дорогам странники.

— Натягивайте их поглубже, — пробурчал человек, державший мешок. Сам он не без труда насадил боевую часть алебарды на тщательно обструганный кончик древка.

— Шевелитесь быстрей, — сказал Сибба. — Ты, Берти, возьмешь двоих и встанешь у дверей. Вилфи, прикроешь другой вход. Все остальные пока останутся при мне. Когда начнется, разберемся, кто куда пойдет.

Ночное брожение и клацанье железа подняло на ноги и тана Эльфстана. Он появился в комнате, вопросительно глядя на Сиббу.

— Там, во дворе, люди. По-моему, у них в головах дурные мысли.

— Я их сюда не звал.

— Мы знаем. Тебя они выпустят, господин. Решай быстрее!

Тан чуть помешкал. Потом что-то негромко сказал жене и детям, которые уже почти готовы были к выходу.

— Можно мне открыть двери?

Сибба последний раз бросил взгляд на свой отряд. Все были наготове.

— Открывай.

Тан приподнял массивную перекладину, которой запирались створки, и с силой распахнул ворота. Со двора внутрь дома донеслось рычание, более похожее на могучий вздох.

Готовые ринуться на приступ, гурьбой стояли вооруженные люди. Теперь они знали, что их уже поджидают.

— Это моя жена и дети! Дайте им выйти! — крикнул Эльфстан. Дети прошмыгнули за дверь, следом засеменила жена. Но через несколько шагов она повернулась к мужу и принялась отчаянно призывать его последовать за ними. Он покачал головой.

— Эти люди пришли в мой дом как добрые гости, — сказал он. Внезапно повысив голос, чтобы его услышали налетчики, он прорычал: — Я говорю: мои гости и гости короля Альфреда! Я не знаю, что это за ночное ворье разгуливает у моих ворот! Здесь, в королевстве Уэссекс, действует власть закона и короля! И когда проснется королевский рив, он вздернет этих бродяг на первом же суку.

— В Уэссексе нет короля, тан, — ответили ему со двора. — Здесь люди короля Бургреда. Бургреда и Святой Церкви! А твои гости — отребье, сброд, еретики! А ну, лапотники, вон из дома! Мы принесли вам ошейники. И клеймо не забудем выжечь.