Надувшись от гордости, риттер сдернул с Грааля богатое узорное покрывало и передал его своему заместителю. В безмолвии он поднял деревянную лесенку на вытянутой над головой руке, словно боевой штандарт.

— Это, это же… — начал император.

— Это лесенка Иосифа Аримафейского, на которой тело Господа нашего было перенесено в святой гроб, — выкрикнул Эркенберт во всю силу своих легких. — Из которого Он восстал на третий день, согласно Писанию! Согласно апостольскому Символу веры! Пусть все увидят Грааль, и да укрепится вера!

Император мгновенно опустился на одно колено, его примеру тут же последовали все находившиеся в павильоне мужчины и женщины, за исключением Сигарта, застывшего подобно монументу.

Наконец Сигарт благоговейно опустил Грааль на землю, и, словно части механической игрушки, император и его приближенные тут же поднялись. Бруно протянул руку. Сигарт подошел и вложил в нее Грааль. Другой рукой император приложил к Граалю Святое Копье.

— Смерть и жизнь, — бормотал он, и слезы текли по его лицу. — Жизнь в смерти. Но, Эркенберт… Это же голое дерево.

Дьякон махнул рукой четырем другим риттерам, и те, как уже делали однажды, высыпали содержимое своих мешков на пол.

— Церковная утварь еретиков, — пояснил Эркенберт. — Реквизирована во славу Господа.

— И вся она достанется Господу, — сказал Бруно. — Клянусь, что ни один человек не получит и гроша из твоих трофеев. Я возмещу эту потерю воинам и монахам Ордена из собственного кошелька. А каждая унция этого золота попадет в величайший реликвариум Запада, где во веки веков будет сиять священная реликвия. И еще я клянусь, — воскликнул Бруно, обнажив меч и удерживая его перед собой словно крест, — я клянусь, что в благодарность за посланную мне Господом милость я завоюю для католической Церкви всю Испанию или умру. Больше того! В прежней Империи я не оставлю в живых ни одного человека, который не признает безраздельно власть Церкви святого Петра. Будь то в Иберии, Мавритании или Дакии.

— Или в Англии, — подсказал Эркенберт.

— Или в Англии, — повторил Бруно. — И клянусь еще вот в чем. В благодарность за то, что дьякон укрепил мою веру, когда я поддался недостойным сомнениям, я не только верну его захваченную вероотступниками страну в лоно Церкви, но сделаю его самого наместником святого Петра, возведу на папский престол. Мы с ним будем совместно править Церковью и Империей. Из святого Рима!

Слушатели слегка заволновались, хотя не осмелились даже зашептаться. Они не сомневались, что у императора хватит власти сместить Римского папу. Но есть ли у него на это право? Однако многие не имели никаких возражений. Лучше уж англичанин, вместе с ними участвовавший в боях, чем никому не известный итальяшка, ни разу в жизни не высунувшийся за стены своего города.

— А теперь, Эркенберт, — заговорил Бруно уже нормальным тоном, — поставь Грааль на его почетное место и расскажи нам, как ты разыскал эту реликвию. И еще мне нужен твой совет. Нам в плен попали несколько женщин, одна из них твоя соотечественница, вот она, подает вино. Халифова шлюха, да покарает Господь мусульманский разврат. Впрочем, это не ее вина. Что мне делать с ней и с остальными?

Эркенберт метнул взгляд на красавицу, внимательно прислушивающуюся к разговору на почти понятном ей нижненемецком языке. Взгляд неодобрительный.

— Пусть искупает свой грех, — проскрежетал дьякон. — Она и ей подобные. Надо учредить орден Святого Грааля, женский монашеский орден. С суровым уставом, специально для кающихся. — Он вспомнил непотребную ересь уничтоженных им книг, гнусные россказни о женитьбе Христа на Магдалине. — Назовем орден именем святой Марии Магдалины. Один Бог знает, сколько найдется на свете шлюх, чтобы вступить в него.

Руки Альфлед не дрожали, когда она наполняла кубок. Она прошла хорошую школу умения владеть собой.

Шеф уже много дней готовил свой соединенный флот к выходу в море: перегружал запасы с вновь прибывших кораблей на старые, завозил с берега на все корабли пресную воду и провиант, который можно было раздобыть в Септимании, организовывал береговые команды, чтобы искали и обтесывали каменные ядра для катапульт, а сами катапульты возвращал с береговых укреплений на корабли.

Постепенно дело наладилось. Шефу иногда казалось, что с неожиданным прибытием подкрепления был преодолен какой-то важный водораздел. Или же — в глубине души он именно этого и боялся — ему стал помогать Бог. Вырвавшийся на свободу Бог.

Войско императора, значительно ослабленное после того, как сам император с главными силами двинулся на битву с халифом, однажды ночью сняло свою чисто символическую осаду и исчезло. Вскоре восстановился подвоз провизии и связь с внешним миром, так как окрестные жители убедились, что дороги снова свободны для проезда. В небе весело парили воздушные змеи, это Толман и его товарищи с гордостью демонстрировали новым зрителям свою удаль. Фарман же, в свою очередь, выложил двенадцать подзорных труб, изготовленных стеклодувами Стамфорда: линзы довольно мутные, и вдобавок с шероховатой поверхностью, хотя их шлифовали самым тонким песком и мелом; но все же они доказывали, что искусство арабских мастеров со временем удастся воспроизвести. Квикка со своей командой неторопливо и аккуратно построил новый требукет, на этот раз — с боковыми укосами на правильно сконструированной раме, и тренировался в стрельбе до тех пор, пока не убедился, что его конструкция достаточно совершенна. В небе днем и ночью загорались огни, это Стеффи в спокойной обстановке без помех усовершенствовал свое изобретение. Соломон разыскал на городском базаре приспособление из нанизанных на проволоку костяшек, которое для вычислений Шефа оказалось гораздо удобнее, чем поднос с песком.