Она тихо застонала и, схватившись за живот присела на лавку. Христина с тревогой посмотрела на нее:

— Никак уже? Ох, дите ты мое, и зачем надо было тебе выходить! Надо Панкрата наказать, — волновалась Христина.

— Не Панкратова вина, что я рожать сейчас удумала, а пошла я с ним, так как не спала в то время, — и Елена, поддерживаемая Христиной и знахаркой, удалилась.

— Это и понятно, — послышался недовольный голос знахарки.

Никита сидел ошеломленный, даже есть перестал. К нему подошел мальчик лет двенадцати-четырнадцати.

— Дяденька, я Гриша, меня провожатым к вам приставили, чтобы вы людей своих привели, — мальчик говорил серьезно и казался не по годам взрослым. — Я живу неподалеку от монастыря.

— Хорошо, Гриша, пошли, — Никита почувствовал себя намного лучше. Ответственность за людей, оставшихся в лесу, заставила его поторопиться.

По дороге Никита незаметно выспросил у мальчика все о Елене. Сначала Гриша молчал, потом обещанный Никитой подарок заставил его рассказать все не только об Елене, но и о том, что считается она в округе колдуньей и заворожить может, и порчу навести. Оттого, наверное, она жила в лесу — от бед мирских подальше. И в монастырь обратно перебралась, чтобы грехи свои замаливать. Никита подумал, что за то короткое время, пока он будет здесь, ему нужно постараться получше узнать Елену. А там — четыре-пять дней езды, и Петербург.

«Дом, — думал он со смутными чувствами, — одна Ольга и осталась у меня там, а что дальше? Опять война, император хочет взять Каспий с его богатыми странами, туда и подамся опосля, как отдохну. Если Кропотов сдержит свое обещание забрать меня, без раздумий уйду к нему в кавалерию».

Первый раз сегодня он не думал о Ольге как о верной суженой своей.

С тех пор как Сашка с Никитой ушли, прошло более двух часов. И Кузнецов послал трех человек на разведку. Когда командир вернулся, на сборы им понадобился всего час, в течение которого вернулись трое разведчиков, посланные на поиски командира и Сашки. Никита рассказал им о монастыре.

— Молодец, командир! Мы можем тобой гордиться, — сказал Кузнецов Никите, когда они двигались в сторону монастыря. Кузнецов, как никто другой, понимал, что надо иногда поддержать молодого Преонского, чтобы не угасло у него стремление к его предназначению.

Никита, измотанный окончательно, лишь слабо улыбнулся, выражая благодарность.

Начало светать. Лес уже не казался таким мрачным и грозным. Обитатели его стали понемногу просыпаться, и лес постепенно наполнялся голосами птиц. Проводник Гришка с Еремеем Парфеновым ехали на парфеновской лошади впереди колонны. Никита проехал вдоль обозов, узнал, как обстоят дела с ранеными. Всех он готов был поддержать, всем посочувствовать.

Прибыли они ко двору монастыря, когда бордовым пламенем набирала силу утренняя зорька.

Их встретил Панкрат. Он расселил их в пустовавших кельях, а тех, кто здоров, — в зимних овинах. Никита все это время выглядывал Христину, дабы узнать о здоровье полюбившейся ему Елены.

Он решил навестить настоятельницу в молельне. Войдя в храм, он три раза перекрестился и, увидав нескольких монахинь, служивших заутреню, решил подождать. Вслед за ним вошла и Христина.

— Да, Никита Антонович, никогда не поздно воздать хвалу Господу, — сказала она тихим голосом.

Он лишь почтительно поклонился и отошел.

— Как роженица ваша? Жив-здорова? — спросил он.

— Ох, батюшки! Да, слава Богу, жива и мальчик хорош. Брат-то твой крестным вызвался. Радуется Елена, — ответила она повеселевшим голосом.

Никита, прослышав о том, приревновал и решил все выяснить у Сашки. Спросив разрешения, он направился в часовню, куда разместили раненых.

Войдя в часовню, он увидел, как несколько монахинь ухаживали за ранеными. В этой кутерьме он не сразу отыскал Сашку.

— Никита Антонович, — услышал он бойкий голос Сашки, — я тут!

Никита обернулся и подошел к своему другу. Немного поговорив, Преонский понял, что у Сашки нет никаких тайных помыслов относительно Елены. Она сама попросила стать Сашку крестным.

— Она о тебе справлялась, имя твое спрашивала, говорит, нравится ей имя твое. Сына своего хочет так назвать, — как бы между прочим сказал Сашка. У Никиты чуть ли сердце не выскочило из груди от радости. Конечно, обманываться он не хотел, но так тепло стало у него на душе.

Пока монахини выхаживали больных и раненых, Никита вдоль и поперек изъездил лес. Больше всего ему запомнилось Черное болото.

Узкая заросшая тропинка будто тайно звала путника в капкан Черного болота. Густой белый туман окутал все вокруг. Не сразу можно было понять, что хлюпающая под ногами вода таит в себе погибель. И малое число птиц, и немая тишина, и тусклый свет солнца не могли остановить человека. И находились несчастные, которых завлекала сюда неведомая сила. И пропадали люди честные, никем не услышанные и не увиданные.