Ольга Преонская так и не смогла полюбить своего мужа. Любовь к брату своему двоюродному Никите она поклялась пронести через всю свою жизнь.

И лаской, и увещеваниями пытался вначале привлечь к себе ее Андрей, но понял в конце концов, что не сможет она забыть Никиту.

Сформированные отряды во главе достойных предводителей двинулись на Кавказ. Южное солнце и беспощадные ветры в течение короткого времени сделали из белолицых и юных солдат хмурых и взрослых воителей.

В отряде Никиты Преонского остались те же ребята, что были с ним в Швеции. Мишка Листов, как ни старался перевестись к Калинину, получил отказ.

— Никуда ты от меня не денешься! — усмехаясь, сказал ему Никита. — Буду как память о Сергее для тебя. Может, и сознаешься когда!

— Не дождешься! Я никого не убивал!

— Gott mit uns! И он все знает! — ответил Никита и помчался вперед.

Мишка повернулся к своему товарищу Вальке Громову и проворчал:

— Преонский стал больно спесив, надо бы его на место поставить!

— А что он тебе сделал? — спросил наивный Валька.

Мишка презрительно усмехнулся, но не стал рассказывать Громову о своих делах с Никитой.

— Говорят, что он денежки наши придерживает, полученные у государева казначея, — сказал Мишка. Валька лишь недоуменно поднял брови.

— Да? Я что-то об этом и не слыхивал, — промямлил он. Мишка посмотрел на него и приказным тоном проговорил:

— Ты слыхивал об этом! Понятно? Я ведь могу Преонскому про «храбрость» твою рассказать у Веннеса, когда ты в кустах отсиживался! А?

Валька покраснел до ушей и, испуганно озираясь по сторонам, прошептал:

— Ладно, ладно! Только никому, ладно, Мишань, никому!

Мишка лишь удовлетворенно улыбнулся и, потянув за поводья необыкновенно красивую лошадь, поскакал галопом.

А Валька остался и стал думать, как же ему поступить. Вальке было всего семнадцать лет и в отряд он попал благодаря Мишке. Юный и неопытный, он сразу стал объектом для насмешек старших по званию и возрасту, но Мишка, а с другой стороны и Никита, быстро заткнули рты несговорчивым солдатам. Валька был благодарен обоим сразу, поэтому сложившаяся ситуация выбила из колеи неуверенного юнца.

Никита обучал Вальку и заботился о нем, как обо всех остальных. Мишка же был его надеждой и охраной.

Одному только Брянцеву не удавалось никак пройти мимо Вальки, не наградив того издевательским смешком или шуткой.

— Это Преонский его подговаривает, это его рук дело, — не уставал повторять Мишка, дабы насовсем отбить у Вальки уважение и доверие к Преонскому.

Июль месяц 1723 года встретил Никита в Дагестане. Нестерпимая жара и нечеловеческие условия никак не могли согнуть и расшатать дух русской армии. Были, конечно, те, которые не выдерживали трудностей похода и склонялись к мятежу.

— Государство определило немалое жалование для этого похода, так почему мы не можем распорядиться им и выкупить хотя бы немного земли, где можно было нормально существовать, пока длятся эти чертовы переговоры? И почему мы до сих пор не напали на эти маленькие деревеньки? Чего мы ждем? — кричал Мишка Листов в окружении нескольких его приспешников.

Никита выслушал все эти окрики с хладнокровным спокойствием и в таком же духе ответил:

— Во-первых, никаких денег государство на ваше праздное проживание не давало, во-вторых, в таком положении, как сейчас, мы будем находиться до тех пор, пока не придет приказ от Кропотова.

— А может, его давно убили?

— В-третьих, — спокойно продолжал Никита, игнорируя вопрос Мишки, — как вы, наверное, уже знаете, Абдул-Гирей, владетель этой области, намерен сдаться, и поэтому кавказцы еще не развязали здесь войну, и вы можете спокойно расхаживать по этим землям. Что вы и делаете. Учтите только одно — ни в коем случае не нападать на мирных жителей, иначе придется очень туго. Мы нарушим соглашение, заключенное нашим императором с предводителями Кавказа, а ведь оно должно вот-вот вступить в силу. Есть еще вопросы? — Никита окинул свой отряд зорким взглядом и, убедившись, что никто больше не намерен что-либо узнавать, направился в свой шатер. Но его остановил чей-то голос.

— Есть предположения, что вы в сговоре с Салихом — преемником Мирависа и только ждете его сигнала, чтобы перейти на его сторону, а нас продать в рабство! — это был неуверенный голос Вальки.

Никита обернулся. Такого он не мог предположить даже в самом страшном сне. Чтобы его! Преонского Никиту! Обвиняли в измене! Толпа, да, именно толпою показался Никите родной отряд, недовольно загудела. Кто-то защищал своего командира, но нашлись и те, которые усомнились в нем.

Громов! Никогда и ни за что Валька не мог вызвать у Никиты недоверия. Сколько он сделал для этого юнца, и теперь такая благодарность! Хотя Никита понимал, что это наговоры со стороны Мишки, но все же его потряс поступок Вальки.