XLII.

Мягко говоря, для того, чтобы что-либо оценивать, надо находиться как минимум на том же уровне развития, что и тот, кто создал то, что предлагается вам в данный момент в к оценке. (Да и предлагается ли?) Это я так, естественно; к слову. К слову, в общем-то, обо всём, ну и к тому, разумеется, что, очень извиняюсь, конечно, и всё такое, но вот, мол, так, мол, и так, блядь, не много ли, короче глаголя, чести? J

И ведь выход, мягко говоря, есть. Просто не должно быть никакой разницы между тем, кто сказал и… кто оценивает. Просто тот, кто создал и тот, кто оценивает – должны быть Одним. Единым Целым.

Да, само собой, что в этом случае сама же собой отпадает за ненадобностью сама необходимость как Творения, так и Оценки. Но… что вас тут, собственно, не устраивает? Да? Правда? А если подумать? А если быть с самим собой честным? (В последний-то раз J)

Каковы минусы такой ситуации, при которой Творящее и Воспринимающее становятся Единым Целым и как бы, если вспомнить химическую терминологию, нейтрализуют друг друга? Они очевидны: не шибко умным становится скучно жить, и из их существования в облике, данном им Господом Миров (на то время, пока не явлюсь «Я»), то есть в облике не шибко умных и, как правило, не шибко добрых людей, окончательно исчезает всякий смысл, которого, в сущности-то, с точки зрения людей умных и, как правило, более при этом душевных, добрых и отзывчивых, в общем-то, и не было там отродясь. Так что, по здравому размышлению, данный минус – скорее, есть плюс.

Ещё более очевидным плюсом является то, что при таком раскладе, то есть при взаимонейтрализации Субъекта и Объекта, мягко же говоря, полностью исчезает… боль. Равно как и Время, Пространство, Небо, Земля и прочее. В тот момент, когда осуществляется Взаимонейтрализация Я и не-Я, Человека и Бога, Земли и Небес, мир становится Идеальной Точкой, а Идеальная Точка – это Её Отсутствие, то есть Сверхприсутствие внутри самой себя, кроме которой ничего нет. Ничего более, что можно было бы назвать Сущим.

Это и будут те самые новые небеса и новая земля, обещанные всеми писаниями мира.

Я знаю это точно. Хотя никто из тех, кто не является мной, неспособен это понять. Понять – это значит стать «Мной», то есть Абсолютной Точкой.

Кто сказал, что это невозможно? Ведь мне же удалось стать Собой! (Смайлик закрывает Тетрадку Судеб J.)

XLIII.

Да сидела у себя на балконе, то есть на балконе своих родителей, в очень-очень коротком халатике, курила свой тогда ещё, кажется, «Честерфильд», время от времени намереваясь заплакать, но всякий раз удерживаясь и говоря вместо этого: «Сейчас-сейчас, я сопли пожую немного и успокоюсь».

Потом мы оба докурили, и Да пошла мыть пепельницу. Её мама, по официальной версии, не знала, что её дочь курит последние десять лет.

– Неужели ты думаешь, что мама не знает, что ты куришь? – спросил я.

– Это неважно. Наверное, знает, но я не буду никогда при ней курить. – сказала Да.

– Какая тогда разница? – спросил я и опять закурил.

– Разница есть, – возразила Да, – ты же ведь женишься на Дейзи потому, что она ждёт от тебя ребёнка.

Это меня убедило.

Этой ночью мы «играли» с ней в «последний раз». По Станиславскому. То есть будучи искренне убеждёнными в том, что это действительно так.

Было хорошо. Я люблю, когда Женщина время от времени оказывается сверху. Ибо все мужчины, да и вообще все люди, ленивы, а всяко-разные Эвересты успешно штурмуются нами лишь потому, что хитрые девки ставят нас в такие условия. О да, девки хитры. Они умудряются даже сами верить, – опять же, по Станиславскому – (Смайлик надувает щёчки и хлопает себя по ним окровавленными ладошками. С шумом выходит воздух! J), что секс, в первую очередь, нужен мужчинам, что, конечно же, в точности наоборот. Сами подумайте! Сравните, к примеру, среднестатистический женский оргазм и мужской – да было бы за что нам бороться!

Мы попили с Да кофе, и я ушёл, полагая, что навсегда. А она пошла пить с подружкой в Кусково, типа, оплакивать наше с ней расставанье.

Ну, кажется, на прощанье мы сказали друг другу, что увидимся как-нибудь, у Кати. Когда-нибудь.

Ну да, мне было несколько грустно. До некоторой же степени печаль моя, впрочем, была светла. Ведь вопреки мнению обо мне некоторых сомнительных граждан, с коими я довольно безуспешно пробовал иметь некогда какие-либо серьёзные общие дела, у меня есть одно истинное призвание: исполнять то, что воспринимается мной как мой Долг.

Стих шестой.

У меня иногда ощущение,

что всю жизнь я искал тебя…

Такая странная история,

что не знаю, что и сказать…

У меня иногда ощущение,

что наша первая «дружба» –

это мой самый мудрый поступок за целую жизнь.

Я ведь уже и не верил,