И вот подходит черёд проходить через Великие Ворота будущему сыну той самой девочки, у которой был, по её мнению, такой ужасный папа, которого она ещё всё так любила-то в детстве J. Черёд-то, значит, приходит, а мальчик-то наш… не хочет туда идти. Знает он как-то заранее всё, и не считает наш мир чем-то прям уж прекрасным и уж тем более не считает «жизнь», в нашем понимании, желаемой для себя участью. На другом плане (фильма и жизни) у девочки начинаются схватки, которые вдруг раз – и заканчиваются… И в этот самый момент вдруг прекращаются схватки у всех вот-вот уж готовых родить девочек в мире (в смысле, в нашем, уродском J), потому что никто не может пройти сквозь Великие Ворота без очереди J, а наш юный герой (потенциальный сын нашей девочки и внук её кошмарного, с её, то есть навязанной ей её мамой, точки зрения, папы) натурально создал в этих Грёбаных Воротах пробку, чреватую, сказать по правде, концом света вообще, хоть и в относительно щадящем, но совершенно однозначном варианте.

Что делать – ума не приложат в Высшем Офисе (а это реально по фильму стандартный америкосовский офис с председательствующим там, извиняюсь за выражение, афроамериканцем – политкорректность форэва! J), ибо наш мальчик упёрся таки не на шутку. И вот на очередном заседании приходит им там, в их политкорректном ёбаном офисе, светлая мысль (хули, чужую беду руками разведу – это-то принцип всеобщий, ясное дело! J): послать нашего мальчика на Землю на экскурсию, сроком на сутки. А чтоб он уж точно понял, что жить хорошо, отправить его решают в сопровождении его же, собственно, потенциального дедушки. Естественно, ни ему, ни мальчику принципиально не сообщают, что они вообще-то близкие родственники.

И вот зовут Они к себе в Офис нашего героя-любовника и игрока, Девочкиного Папу. А он, ясное дело – тоже америкос до мозга костяшек и немедленно начинает набивать цену, едва лишь почувствовав, что дело серьёзное (хули, спасибо-то на хлеб не намажешь – америкосов ведь так всех учат. Ну да ничего, скоро за это будут расстреливать J). Говорит умный Девочкин Папа: «Говно – вопрос! Я объясню этому мальчугану, что жить хорошо, а вы мне позволите навсегда вернуться». То есть я вам – вашу хуйню, а вы мне – Жизнь Вечную, и не этот ваш суррогат, что у меня теперь и так есть, а именно жизнь в смысле ЖИЗНЬ; то есть земную, со всеми её Лас-Вегасами и шлюхами.

Так и охуели ребята во главе с председателем-афроамериканцем, а выбирать-то и не приходится! Ну, говорят, братан, и многого же ты хочешь – придётся Главному звонить. Звонят кому-то по «аппарату», напоминающему телефон правительственной связи, говорят о чём-то, а потом и сообщают: «Добро! Действуй!»

И вот «плохой» папа и его внук, оба не знающие, что приходятся друг другу близкими родственниками, отправляются на Землю.

Сначала дедушка, будем отныне величать его так, идёт традиционным путём тупорылых взрослых: он катает мальчугана на аттракционах, обильно кормит мороженым и попкорном и всё приговаривает – ну смотри, мол, как тут кайфово! А мальчик знай долдонит своё: «Да ну, говно всё это!», с чем, честно признаться, трудно не согласиться J.

Потом дедушка везёт внука в свой любимый Лас-Вегас. Там он встречает какую-то свою бывшую любовницу и, короче говоря, в конце концов случается так, что мальчик, его потенциальный внучок, теряется и начинает путешествовать самостоятельно, с каждым шагом своим только укрепляясь в своём мнении о так называемой реальной жизни.

Другая же сюжетная линия, связанная с его потенциальной мамашей, она же – дочерь его потенциального дедушки, развивается тем временем так. Схватки и вообще всякая родовая деятельность прекращаются у неё к этому времени до такой степени, что её натурально отпускают из роддома на все четыре стороны до лучших времён. Тут необходимо отметить, что за несколько дней до родов она умудряется расстаться с отцом своего будущего ребёнка. Тоже по каким-то сложным высоко-духовным мотивам, то есть исключительно по своему бабскому сумасбродству J. Как и всякая уважающая себя американка, она регулярно посещает психоаналитика, каковая психоаналитик всё прогружает её своим ёбаным эдиповым комплексом. И вот девочка срывается и мчится в Лас-Вегас, чтобы уж понять наконец, что же это всё вообще за хуйня-то с нею, с её отцом и его отцовскими закидонами, про которые мама ей всегда объясняла, как это плохо.

Короче, девочка начинает играть во всякие автоматы, в казино, и всё это захватывает её всё больше и больше. То она выигрывает, то проигрывает, то снова выигрывает и так довольно долго. Остановиться она не может, пока в кармане у неё не остаются какие-то гроши, которых хватает лишь на кофе в какой-то забегаловке.

В глубокой ночи она (генетика – хули тут говорить J) сидит за столиком, пьёт кофе и горько плачет. Тут-то её и находит наш мальчик. А слёз-то он ещё никогда и не видел – хули, в Раю не плачут J – а за эти свои почти сутки экскурсии ему как-то ещё не свезло. Его удивляет это. Он подходит и спрашивает: «Чего с тобой?» И его потенциальная мама, не зная, что перед ней её потенциальный сын, всё равно вдруг берёт себя в руки и кое-что рассказывает ему. В частности, свою историю, что вот её мальчик не хочет рождаться. И ему так жалко её становится, глупую девочку, маму свою, о чём он тоже не знает, несмотря на всю свою духовную продвинутость, которая напрочь исчезнет, как только он непосредственно родится уже в нашей уродской реальности. И вот он утешает её, говорит ей «не плачь, всё будет хорошо» и одновременно с тем, как он её совершенно искренне утешает, внутри себя он наконец соглашается пройти сквозь эти Грёбаные Ворота. Ну не может он, чтоб эта дура так убивалась/расстраивалась. На хуй ему этого всего не надо по-прежнему и лишь укрепился он в правоте своего взгляда на этот дурацкий мир, но… зато это надо… ей. И никто-никто во всей Вселенной не может помочь тут, кроме него. Никто-никто. И уже не хочет он конца этого объективно ужасного мира, потому что… он любит её, и не может, да уже и не хочет он ничего делать с природой своей человеческой!..

«Да, хорошо, – говорит он внутри себя, – Я пройду сквозь Великие Ворота! Я хочу родиться на свет!» «Я хочу родиться на свет!» – это и есть та самая сакраментальная магическая фраза, произнесения коей и должен был, по условиям, извините, договора, добиться от него его будущий дедушка.

Ура! Торжествует Добро! Мальчик согласен родиться. Христос с улыбкой восходит на крест. Царь Мира в нём вступает в Славу Свою!..

Как раз в это самое время Девочкин Папа, который несколько последних часов исступлённо носится по Лас-Вегасу в поисках этого ужасного ребёнка, своего внука, вдруг пробегает мимо это самой забегаловки и видит вдруг через стекло свою дочку и… своего внука – тут-то ему и открывается Тайна Мистерий и всё такое. Он просто стоит и смотрит, не смея войти.

И в этот момент у девочки начинаются схватки. Очень сильные! Практически итоговые. Ведь наш мальчик произнёс то, что от него требовалось – я хочу родиться на свет! Он помогает без пяти минут своей маме выйти из кафе и дальше толком-то не знает, что делать. Но тут из какого-то тёмного переулка выныривает сияющий, бля, мотоцикл!

Чудес не бывает! Это, конечно же, его будущий папа, муж нашей нервной девочки. Просто он ведь тоже американец, и у него, конечно же, тоже есть свой психоаналитик, который и объяснил на пальцах ему всю хуйню, и муж нашей девочки, не будь дурак, понял, где искать свою безмозглую, но любимую лягушонку, и вот в самый решающий момент как раз и нашёл. Наш мальчик с рук на руки передаёт своему будущему папе свою будущую маму, и тот везёт её в ближайший американский роддом.