Похоже, что Бри еще в здании. Я не сомневался, что она этим довольна. Ей не нравятся полицейские-политики, и Рихтер в частности. Мне тоже. Он чрезмерный педант, жестокосердый мерзавец и бесстыжий подлиза. Да и не зря же, черт возьми, его назвали Тором?[6] Короче, мне очень не нравился этот капитан.

В вестибюле «Риверуока» оказалось сравнительно спокойно, двое полицейских в форме узнали меня, видимо, им было неизвестно, что я уже ушел из полиции. Поднимаясь лифтом на двенадцатый этаж, я не ожидал, что меня пропустят дальше внутреннего периметра. Там кто-то должен проверять полицейские значки.

Оказалось, что проверял их мой старый друг Тони Дауэлл, работавший на юго-востоке. Я не видел его и не общался с ним уже несколько лет.

— Ты смотри, кто это! Алекс Кросс!

— Привет, Тони. Я думал, таких старых полицейских, как ты, отправляют в отставку. Бри Стоун где-нибудь здесь?

Тони потянулся к рации, потом передумал.

— Иди прямо по коридору. — Он указал рукой. Потом протянул мне латексные перчатки: — Они тебе понадобятся.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Я ощутил легкую дрожь, потом какой-то неприятный холодок. Легко ли внезапно вернуться на линию огня? На дверь в квартиру 12Е невысокий азиат, в котором я узнал эксперта столичной полиции, наносил порошок, ища отпечатки пальцев. Я понял, что внутри будет относительно спокойно. Химикалии не используются, пока группы по сбору улик не закончат работу.

Бри я нашел стоявшей в одиночестве посреди гостиной, выглядела она задумчивой, рассеянной.

Линия темных полос, возможно, крови жертвы, тянулась по ковру цвета слоновой кости. Ведущая на балкон раздвижная стеклянная дверь была открыта, и легкий ветерок шелестел в шторах.

В остальном гостиная выглядела совершенно нетронутой. На всех стенах были встроенные полки, заполненные книгами в переплетах — главным образом художественной литературой, в том числе произведениями, написанными убитой, включая иностранные издания. «Почему писательница-детективщица?» — подумал я. Тому должна быть причина, по крайней мере в сознании убийцы. Верен ли этот ход мыслей? Может быть, да, может — нет.

— Как дела? — заговорил я наконец.

Бри приподняла брови, что означало: «Как ты попал сюда?» Но не спросила. До этого я не видел ее непосредственно на работе, и сейчас мне показалось, что она как-то неуловимо изменилась.

— Похоже, убийца вошел в дверь. Следов взлома нигде не обнаружено. Возможно, он притворился каким-нибудь ремонтником. Или же убитая знала его. Ее одежда и сумочка здесь.

— Исчезло что-нибудь? — задал я естественный вопрос.

Бри покачала головой:

— Ничего заметного. Непохоже, что хозяйку ограбили. Когда она упала через перила, на ней были бриллиантовый браслет и серьги.

Я указал на тянувшиеся по ковру полосы:

— Что тебе известно об этом?

— Медэксперт говорит: колени жертвы были окровавлены до падения. И учти вот что: когда убийца сбросил ее с балкона, у нее на шее был собачий поводок.

— По радио кто-то сказал, что веревка. Я подумал — петля, но не видел в этом смысла. Собачий поводок? Интересно. Странно, но интересно.

Бри указала на сводчатый проход и за ним аккуратную столовую с множеством застекленных шкафчиков, заполненных посудой.

— Пятна крови начинаются там и оканчиваются здесь, посреди комнаты. Женщина ползла на четвереньках по принуждению.

— Как собака. Значит, убийце нужно было унизить ее, притом публично. Что она могла ему сделать? Чем заслужила такое?

— Да, похоже, тут были личные мотивы. Может, это любовник или кто-то фантазировавший о ней? — Бри медленно вдохнула и выдохнула. — Знаешь, возможно, это дело поручили бы тебе, если б ты оставался в полиции. Сильная неприязнь, сильный безумный фактор.

Я не сказал Бри, что эта мысль приходила мне уже с полдесятка раз. Странные дела обычно поручали мне. Бри это воспринимала как данность. Внезапно я подумал: была ли наша встреча на той вечеринке такой уж «случайной», как представлялось тогда?

— Кто-нибудь еще живет здесь? — спросил я.

— Муж убитой умер два года назад. Есть домработница, но в тот день у нее был выходной.

Я качнулся на каблуках.

— Возможно, убийца знал это.

— Наверняка знал.

Любопытно, но мы с Бри пришли к одному мнению. Самым странным было то, что это совершенно не казалось странным.

Я подмечал различные мелочи. Подушку с вышивкой гарусом «Зеркало, в тебя смотрю, в тебе вижу мать свою». Стоявшую на каминной доске поздравительную открытку, выпущенную компанией «Холлмарк кардс». Осмотрел ее, она была без подписи. Означает это что-нибудь? Пожалуй, нет. Но как знать.