Ливилла удивленно подняла брови.

— Совратила?

Сабин рассмеялся:

— То есть уговорила примкнуть к заговорщикам, совратила на совершение предательства. Хотя я ничего не имел бы против совращения в его классической форме.

— Я не раз обжигалась, Сабин, мне не везло с мужчинами.

— Скажем, Виниция тебе навязали…

— Я думаю о Сенеке, о философе.

— Мне он хорошо знаком: часто бывал у отца.

— И что ты о нем думаешь?

— Остроумный, всегда любезен — приятный человек.

Ливилла с горечью кивнула.

— Конечно. О нем можно сказать только хорошее. Но когда я попросила его выступить с нами против Калигулы, он струсил, мол, это задача не для ученого и поэта, он не годится для заговоров, а кроме того, имя его стоит в черном списке императора.

— Похоже на правду, я много раз слышал, с каким презрением Калигула о нем отзывался.

— А я спасла ему жизнь, постоянно напоминая Калигуле, как только разговор заходил о нем, что Сенека страдает чахоткой и вот-вот умрет. Я думала, что люблю его, — нет, я любила его, но для него это было только игрой, возможностью разнообразить жизнь… А как у тебя обстоят с этим дела, Сабин? Тебе родители уже выбрали невесту, или ты предпочитаешь пока оставаться свободным?

Сабин тяжело вздохнул.

— Я сам выбрал себе невесту, из-за нее отправился в Эфес, но она не захотела расстаться со своим мужем, предпочитающим мужчин, даже после того как я подарил ей ребенка. Тогда она отдала предпочтение спокойной семейной жизни, а я, как глупый юнец, остался ни с чем, потратив впустую год…

— Впустую? Годы любви нельзя считать потраченным впустую! Пусть твоя любимая и отвернулась от тебя — но даже боги не в состоянии отобрать у тебя воспоминания.

— Можно посмотреть на это и так. А что если тебе попытаться со мной, Ливилла?

— Ты красивый и мужественный, и уже этим превосходишь обоих моих мужчин, поскольку Виницию не хватает смелости, а Сенека — урод.

Сабин не понял, что же она нашла в нем уродливого, но ничего не сказал. Он притянул к себе Ливиллу и самозабвенно поцеловал в губы. Женщина пыталась высвободиться из его рук, но не сильно старалась. Сабин, почувствовав ее податливость, скользнул левой рукой под тунику и нежно провел по стройному, прохладному бедру. Ливилла отстранилась, подошла к дверям, закрыла их на засов, а потом плотнее притворила и ставни.

— Почему бы нам не соединить судьбы во всех отношениях? Ты нравишься мне, Сабин, ведь ты принес новую надежду.

Он видел в сумеречном свете, как она быстро сняла тунику, и подумал, какое же у нее юное и стройное тело, будто Ливилле едва исполнилось семнадцать. Он снял броню и медленно подошел к ней.

— Что же ты, Сабин, раздевайся, я уже и не помню, как выглядит обнаженный мужчина.

Сабин выскользнул из одежды. Как с направленным против нее оружием стоял он, таким напряженным и крепким был его фаллос. Она взяла его в руку и осторожно погладила.

— Да ты настоящий Адонис, друг мой, такой красивый и гладкокожий, У тебя было много женщин?

Сабин притянул Ливиллу к себе, нежно поцеловал ее маленькие крепкие груди.

— Не очень много. Я, как осел, хранил верность моей любимой.

— Так и должно быть, когда кого-то любишь.

Сабин поднял женщину на руки и уложил на постель. Она обхватила его крепкими стройными бедрами, и он нежно ласкал ее влажное лоно.

— Иди ко мне, Сабин! Возможно, ты последний мужчина, который меня любит, а я последняя женщина, которая тебя обнимает. Мы оба живем с кинжалом у горла…

Он с силой проник в нее, сжимая бедра, и она с готовностью и желанием подстроилась под его ритм, крепко схватила за поврежденную руку, но Сабин не чувствовал боли, а только страстные движения ее тела, что все плотнее прижималось к нему. С небывалым счастьем излил он свое семя в эту женщину, которая извивалась под ним, как змея в слишком тесной для нее клетке.

Потом они пили вино из одной кружки, и Ливилла сказала с улыбкой.

— Как будто свадебная ночь.

— Да, любимая, надеюсь, тебе понравится на Понтии. Этот остров стал таким популярным за последние годы, Байи и Бавли просто меркнут по сравнению с ним. Мы прекрасно проведем здесь время.

Ливилла захихикала и подхватила игру.

— Говорят, что здесь отдыхает сама сестра императора.

— Что ты говоришь! Тогда мы попали в лучшее общество. Возможно, стоит подумать о том, чтобы построить здесь дом?

Ливилла, обычно такая сдержанная, закрыла рот рукой, чтобы подавить приступ громкого смеха.

— Как хорошо, когда можешь по-настоящему, от души, посмеяться, — сказала она, переводя дыхание.

Сабин выпрямился.

— Мне показалось, что я что-то слышал…