Поскольку, несмотря на все таланты, его мстительность и презрение к людям мешали приобрести друзей или заступников, все, что он имел, были деньги и имущество. Геликон владел несколькими миллионами сестерциев, домом в Риме и рыбным промыслом в Остии.

Что же он должен был делать, чтобы спасти жизнь? Бывший раб ясно ощущал, как широкие круги придворных и сенат постепенно отворачиваются от Калигулы, читал по их подобострастным лицам желание скорейшего свержения императора и постепенно начал подготовку к новым временам.

Его как лучшего друга, как тень императора ждал в случае удачного заговора меч палача. А значит, Геликон должен был исчезнуть, переродиться в другого человека, и он использовал для этого все возможности. В тайнике в своем городском доме он хранил шкатулку со всем необходимым для превращения в римского военного врача Тита Аттика, служившего некогда в расформированном теперь африканском легионе. Все это подтверждали документы, подлинность которых ни у кого не могла вызвать сомнения. Между делом Геликон приобрел такие обширные познания в медицине — Калигула называл его лучшим врачом в Риме, — что без труда мог исполнить свою роль.

Постепенно он распродал имущество в Риме, а деньги привез в Афины. Именно там, в могущественном городе Древней Эллады, он и хотел затеряться, чтобы в безопасности насладиться нажитым богатством.

Прекрасный план и вполне выполнимый, если выбрать нужный момент. Но в этом-то и состояла сложность. Насколько разумным было бы исчезнуть еще при живом Калигуле? Император нашел бы его в любом уголке мира, пусть и под вымышленным именем. Значит, оставалось ждать его свержения. Но не будет ли тогда слишком поздно? Не покарает ли меч, ударивший Калигулу, и его, Геликона?

Долго пришлось ломать ему голову, чтобы выбрать предположительно правильный путь. Когда же Геликон почувствовал усилившийся настрой против императора, ощутил, что момент решающего удара вот-вот наступит, он решил бежать.

Для побега он выбрал третий день игр. Первые два дня Геликон провел бок о бок со своим господином в императорской ложе, непрерывно кашляя и чихая, поэтому ни у кого не возникло подозрений — даже у Калигулы, — когда на следующий день он остался дома по причине болезни.

На этот день император запланировал нечто особенное. И он, и Цезония должны были отправиться на Марсово поле верхом на конях, переодетые Марсом и Минервой. Но императрица выступала не как покровительница искусства и ремесел, а как воинственная богиня города Рима, согласно греческой мифологии: в шлеме, вооруженная мечом и щитом. Конечно, шлем был отлит из чистого золота, а щит украшали драгоценные камни величиной с орех. На ее пышной груди покоилась золотая эгида с изображением головы Медузы в центре и извивающихся змей по краям.

Калигул а в доспехах Марса выглядел скорее смешно, чем воинственно, хотя его тонкие ноги и скрывали золотые накладки. Его толстое, оплывшее тело с трудом втискивалось в броню Александра, но великолепный шлем с развевающимися перьями закрывал лысину. Лицо же Калигулы с неподвижными глазами, высоким мрачным лбом и плотно стиснутыми губами прекрасно подходило для образа бога мести и войны.

За стеной преторианцев, выстроившихся вдоль улицы, срывала голоса чернь, восторженно приветствуя императора, при этом слышались и двусмысленные выкрики — в основном в адрес Цезонии.

Ликующая толпа ревела как всегда, преторианцы исправно несли свою службу, гарантируя надежную защиту. Все было как обычно, но Калигулу так и не посетило чувство божественной всевластности, как это бывало в случае парадных выходов. Под многочисленными тогами и плащами ему мерещились мечи и кинжалы, которые только выжидали подходящего момента. Это ощущение мешало рождению возвышенного чувства, и настроение императора было скверным, когда он вошел в свою ложу. Только Геликон мог бы развеселить его, но тот лежал в постели. Стоило ли ему по-прежнему доверять? Или Геликон тоже носил под тогой кинжал заговорщика?

На сегодняшний день была назначена травля хищников как завершающий и высший момент праздника освящения. Для боя со зверями на арену отправляли осужденных преступников, которые должны были встретить здесь ужасную смерть к восторгу дикой, кровожадной публики. Но их было недостаточно, чтобы заполнить целый день, поэтому бои со зверями разбавляли выступлениями настоящих дрессировщиков.

Представления начались выходом на арену слона, который должен был обмотать хоботом человека и бросить его в бассейн с водой. Все оставались при этом целыми и невредимыми, хотя рабы и дрожали от холода в промокшей одежде.