– Встань. Сейчас же, девочка.

С криком она поднимается на дрожащие ноги, но падает назад на стул, затем пытается снова. Адреналин начинает прокачиваться через ее систему. Чувство тревоги охватило ее, но движения остаются вялыми.

– Артур, ч-что ты делаешь?

Я хватаю ее плечо.

– Идем. Сейчас.

– О Боже, о Боже, куда мы идем?
– она шаркает, неуклюже шагая рядом со мной.

– В подземелье.

– П-подземелье?
– Она качнулась, как будто падала в обморок, но я дернул ее, вернув в вертикальное положение.
– П-почему ты это делаешь? Что я сделала?

– Ты вошла в мое логово, как будто предлагая себя, для моих исследований, для моих... экспериментов. Твое тело равняется знанию, еще не полученному. Это - твоя единственная ценность.

– Эксперименты?
– мне кажется, ее вырвет, но у меня есть порошок в лаборатории, чтобы предотвратить это. Я помню о моих вельветовых штанах.

– Ты была обречена, как только моя дверь закрылась за тобой. Я нуждаюсь в тебе, Эви. Моя работа это - все. Я должен знать все.

– Пожалуйста, не причиняй мне вред, Артур! Ты слышал мою историю, разве я пережила все это, только ради того... чтобы ты обидел меня?

– Ты лжешь мне. Все вранье! Снова и снова, я был на грани того, чтобы наказать тебя. Ты не можешь подтвердить свою историю!

Когда я отпираю дверь подвала, она кричит:

– Что там внизу?

– Вниз. Сейчас же!
– я подтолкнул ее вниз по лестнице. Она поскользнулась, и почти упала пока я ее не поймал.

Когда мы спустились в лабораторию со всеми моими кипящими зельями, я наслаждаюсь ее испуганным взглядом. Тогда я тяну ее мимо пластикового занавеса в подземелье.

– Твой новый дом.

Круглыми глазами она уставилась на других девушек, съёжившихся у стены.

– Ты... выкрал их?
– затем она замечает останки.

Эви наклоняет голову в сторону разложившегося тела, как будто не может смириться с увиденным. Вот оно, озарение... Ее глаза стали пустыми, дрожащая рука прижалась ко рту. Поняла, что случится в один прекрасный день?

– Ну, Эви, давай поселимся.
– Я толкаю ее в угол к подопытной, указывая на разлагающуюся груду останков.
– Доставай свой новый ошейник из той кучи мусора.

Она отшатнулась.

– Ч-что?

– Прими свою судьбу, и ты будешь жить какое-то время.

– Ты не хочешь сделать это со мной, Артур.

– Достань ошейник СЕЙЧАС ЖЕ! – закричал я, брызгая слюной. Другие девушки свернулись в своих гнездах, открыто плача. Но не Эви. Она задыхается от одного слова:

– Нет.

Другие девушки захныкали, самая младшая начала звать свою мать, как обычно.

– Нет?
– легкий удар запястьем и мой скальпель поместит новый объект под мою власть.
– За эти слова я должен был вырезать тебе язык и бросить его в кувшин, чтобы ты каждый день видела его.
– Я начал подходить к ней, ярость затуманила мой взгляд.

Про себя она шепчет:

– Ах, Боже. Я потеряна.

– Совершенно потеряна! Это в последний раз, когда ты не подчинилась мне.
– Я тянусь к ней рукой, держа скальпель в другой.

– Ну же, Артур, - я смутно слышу ее шепот.
– Тронь…

Что это значит? Она говорила эти слова раньше, робким девичьим голосом, но этот страстный тон смутил меня. Она заканчивает:

– …но ты заплатишь свою цену.

Размытое движение между нами. Как только я ощутил ее неотразимый аромат роз, четыре параллельные раны перечеркнули мой торс. Я посмотрел вниз и выронил скальпель. Горячая кровь вытекала из меня. Моя плоть обмякла, твердым остался лишь исследовательский взгляд:

– К-как?

Эви выпрямляется, несмотря на действие наркотиков. Ее глаза внимательны и они ярко...зеленые. Виноградная лоза появляется на ее щеке и опускается вниз к ее шее, сверкая сквозь ее бледную кожу как пылающая зеленая метка. Локоны ее волос покраснели. Кончик каждого пальца превратился в бритвенно-острый шип, с которого капала моя кровь. Она не галлюцинация. Эванджелин наполнена властью, упивается ей.

Я прижимаю ладони к своим ранам; кровь брызжет сквозь мои пальцы.

– Т-ты заставила меня поверить, в то, что ты лжешь или бредишь!

– Я говорила, что не все в моем рассказе правда. Например, я опустила ту часть, где было про тебя.

– Меня?

– Я не хочу обижать тебя, Артур. Но ты не оставил мне выбора!
– она заметно дрожит и возбуждена, после того, как ударила меня.

– Как сказал Джексон, с меня ХВАТИТ!

Дом начал трястись, посыпался дождь штукатурки с потолка.

– Меня тошнит от этого мира, тошнит от нападений и похищений!