Ольховатов. Далеко ты на водопой путешествуешь!

Коньков. Чем дальше ездишь, тем жажда больше. Удивляюсь я на Степана Топилина: две недели здесь, а Катерина все Ажинова вспоминает.

Ольховатов. А чего ж не вспоминать, — в гости к ней приезжал, вино попивал...

Коньков. Открыть бы Топилину глаза на эту безобразию... Попритихла бы сразу... А то власть какую в хуторе взяла... (С трудом выговаривая.) Ин-ин-ингорирует председателя.

Ольховатов. Ты брось тут клинья вбивать! Я с ней говорил, укоротится баба.

Коньков. Людей хороших с пути сбивает.

Ольховатов. Кого это она сбивает?

Коньков(уклончиво). Разных тут людей.

Ольховатов. Не вредно было бы, конечно, Степану сказать кой-что... Но жаль... Человек три года надеялся на нее.

Коньков. Да брось, надеялся! Сам-то небось походил да побродил, не святой.

Ольховатов. Нельзя. Треснет у них жизнь. А ему это ни к чему. А ты вот что, сам-то, святой угодник по дамскому полу, садись на коня да вымахивай отседова.

Коньков. Ты, председатель, мне график по моим поездкам не устанавливай.

Ольховатов. Женщины урожай снимают, а ты их к потерям тянешь.

Коньков. В этом деле без потерь не обойтиться.

Ольховатов. Давай, давай, поедем вместе.

Коньков. Мне за председателевыми конями не угнаться.

Ольховатов. С собой возьму тебя, в тачанку.

Коньков. Кобылку не с кем оставить.

Ольховатов. Смотри, вопрос на правлении колхоза поставлю.

Коньков. Интересуюсь: как сформулировано будет?

Ольховатов. Подберем формулировочку.

Коньков. Могу помочь: о неправильных заездах ветеринарного фельдшера Конькова на виноградники бригады Топилиной и о потерях в связи с оными в уборке урожая винограда.

Ольховатов. Поскалишь зубы, когда за шиворот тебя возьмем.

Коньков. Не туда смотришь, Гордей Наумович. За Топилиной лучше смотри... Она тебе весь колхоз разбазарит, всех людей Ажинову в совхоз передаст, пока ты мне морали читаешь. Сказать бы все Степану — он бы зануздал ее, и тебе легче было бы!

Ольховатов. Ты обо мне не печалься, у меня у самого кулак есть. (С угрозой.) Чтоб не смел Степану слово какое сказать! Мое то дело.

Коньков. Только и ты в мои дела не суйся.

Входит Топилин. В руках у него пестрый узелок, из которого виден небольшой глиняный кувшин.

Топилин. А-а, Гордей! Тоже к моей женке пожаловал? (Ласково здоровается с Ольховатовым и суховато с Коньковым.) А ты чего здесь, Роман Агафонович?

Коньков. Да вот председателя сопровождаю, в адъютанты к нему пошел.

Топилин. И то дело... Катерины не видели?

Ольховатов. Где-то по звеньям ходит.

Топилин(вздохнув). Покушать ей принес.

Коньков(рассматривает узелок). Никак кислое молоко?

Топилин. Оно самое... (Улыбаясь.) Сам заквашивал.

Ольховатов. Ты?

Топилин. А что? Я тут, когда бродил по разным местам, в сыроваренной артели работал, научился всякое из молока делать. Особенно сыры.

Коньков(насмешливо). И голландский?

Топилин. А чего ж нет? Главное, чтоб кислотность правильная была.

Коньков. Вот, брат, докатился.

Топилин. Что ж — докатился? А ты разве не любишь этот продукт?

Коньков. Я чего-то тебя не пойму: каким ты продуктом стал?

Топилин(смеясь). Каким я был, таким остался. Скажи ему, Гордей.