— Скоро пятнадцать.

— Я считала, что вы старше.

— Чудесный возраст, — вставляет Франк. — А ты так по думаешь, мама?

Чудесный возраст? Каждый возраст имеет свои преимущества. Так я, значит, буду говорить «ты».

Франк обнимает мать:

— Вечно у тебя церемонии.

— Ну, не знаю, какие тут церемонии. С Катрин мы знакомы всего-то два часа, я с ней и десяти фраз не сказала, — отвечает госпожа Лессов, выходя из комнаты.

— Уж такая у меня мама. Почему, сам не знаю. Она была когда-то чертежницей на том же заводе, что и отец, а ее отец — мой дед — был там мастером.

— Может, это ты слишком дерзкий.

Франк пожимает плечами, смеется.

— Я люблю ее такой, какая она есть. Мне с ней чертовски хорошо.

— Представляю себе.

Обедают они в столовой, обставленной старинной солидной мебелью. На столе стоит многосвечный канделябр, горят свечи.

Госпожа Лессов предлагает Катрин:

— Можешь сесть рядом с Франком.

«Праздничный стол, — думает Катрин, робея. — И это в обычный рабочий день».

— У вас всегда так накрывают? — спрашивает Катрин, когда госпожа Лессов выходит из комнаты.

— Всегда? Ну что ты. Изредка. Когда у меня, к примеру, каникулы.

— Так пышно.

— Думаю, что это не только для нас. Придет наш господин и повелитель.

Да, на стол подают, когда появляется господин Лессов.

— Привет, — здоровается он, — вот так сюрприз. Девочка, которую наш сын ранил. Ну, а как она нынче выглядит? Бодрая, красивая.

Он пожимает Катрин руку, садится за стол, пододвигает к себе стакан для пива.

— Открой бутылку, — просит он Франка, — я умираю от жажды, — и наливает себе и Франку.

Когда госпожа Лессов входит с подносом, господин Лессов уже с наслаждением пьет пиво.

— Роберт, — замечает она с неудовольствием, — минутку ты бы мог обождать.

— Не мог, нет, — возражает он, — моя пересохшая глотка требовала влаги.

Госпожа Лессов разливает суп по тарелкам, потом они едят шницель с цветной капустой. Господин Лессов ослабил узел галстука, пьет второй стакан пива и рассказывает обо всем на свете.

Франк — Катрин обратила на это внимание — накладывает себе и ест так же непринужденно, как и отец. Поддерживает при этом разговор с отцом. Госпожа Лессов не слишком разговорчива.

Покончив с едой, господин Лессов откидывается на спинку стула.

— Ничего нет лучше хорошего обеда. Эльвира, а куда ты упрятала водку?

Жена приносит бутылку пшеничной. Господин Лессов поднимает рюмку:

— За здоровье всех присутствующих.

Теперь госпожа Лессов начинает убирать со стола, Катрин готова вскочить, хочет помочь.

Но господин Лессов кладет ей руку на плечо.

— Оставь. Во владения моей супруги никому не дано вторгаться. Ты, чего доброго, поставишь тарелки слева, а не справа от мойки и все там спутаешь. Предоставим уборку стола нашей мастерице.

И он приглашает всех в гостиную.

— Эльвира, — обращается он к жене, — крепкий кофе через полчаса был бы очень кстати. Для молодых людей тоже.

Катрин идет рядом с господином Лессовым. Они почти одного роста. Взгляд господина Лессова выдает его мысли. И он свое мнение не утаивает, говорит сыну:

— А твоя Катрин мне нравится!

— Да, ты в этом понимаешь, — откликается сын.

Отец улыбается.

В гостиной стоят кожаные кресла, большой солидный диван, телевизор и много цветов на подоконнике. Франк приглашает Катрин сесть на диван.

— Ногу можешь вытянуть, — говорит господин Лессов и закуривает сигарету. — А ты куришь?

— Нет.

— Очень хорошо, бережешь здоровье.

— А вы не бережёте? — спрашивает Катрин.

— Благоразумие — это одно, желание — другое, — отвечает господин Лессов и протягивает сигарету сыну.

На диване сидеть очень удобно.

Господин Лессов расспрашивает Катрин о том о сем, охотно и сам рассказывает, порой удивляя Катрин. Так, например, он хорошо знает мастерские отца. Катрин отвечает не очень уверенно. У нее даже возникает такое чувство, что господин Лессов хочет только допытаться, какой она человек. Однако это чувство скоро пропадает, отец Франка смеется и шутит, вступает в спор с сыном.