– Не буду, - буркнул я. Но больше, я решил с ним не общаться, не люблю таких людей пофигистов. Люди бьются вусмерть на передовой с врагом, погибают, и сражаются как герои, а он "всё это не серьёзно". Куда уж серьёзнее? Четыре фронта, четыре великих космических державы бьются насмерть с пятой. Бесчисленное количество кораблей, ежедневно, в бесчисленном количестве звёздных систем принимают бой. Каждый день, мы люди, теряем сотни, если не тысячи систем, гибнет бесчисленное множество гражданского населения, это даже просто представить себе сложно. И победа зависит от нас, и от таких людей, как этот доктор, от их труда как учёных, а они этого не понимают. Я вот никогда не был учёным, я просто, просто, просто офицер КА, надзиратель, особист. И то готов отдать многое лишь бы победить, но не наделил меня бог талантом учёного, увы, а жаль...

– Вы зря дуетесь. Я прав. А если вы не согласны со мной майор. Что ж... Учтите, вы летите в один из самых серьёзных и засекреченных НИИ в мире, и там от вас и вашей работы будет зависеть слишком многое, куда больше, чем от меня здесь.

– Я знаю.

– Я просто хочу сказать, не спешите наказывать учёных за неудачи направо и налево, это вызывает у них страх, а учёный, который боится за результат опыта, он никогда не совершит ошибки. А именно ошибка даёт новые знания. Просто поймите, на заводе, там надо сделать много деталей без ошибки, без брака, там всё просто. Сделал молодец, ошибся, не молодец. У учёных всё иначе, учёный может годами идти по пути ошибок и неудач, ради одного по настоящему крупного открытия в финале. И это открытие, которое будет не сразу, неизвестно когда, оно может быть тем, ради чего учёный терпел годы неудач до.

– Теорию я знаю.

– Извините, я вижу ваше звание, не знаю, сколько вам на самом деле лет, в наши дни сложно сказать, сколько человеку лет, двадцать пять или пятьсот, думаю, раз вы майор КА, то вы многое повидали в жизни на самом деле. Но почему-то, меня преследует чувство, что вам никак не больше тридцати лет. Такое ощущение...

– Ощущение вас не подвело, мне тридцать два, не так много.

– Но как вы стали майором?

– Я участвовал в спецоперации, и провёл её блестяще, это была очень опасная операция, и так сложилось, что все карты легли ко мне в руки.

– Ясно, и всё равно, не верится, что вы майор. Ну, обычно, таким везунчикам дают повышение на одно звание, и какое-нибудь денежное поощрение.

– Всё так, но мне дали звание, и отправили сюда. У нас была небольшая гражданская война в системе, и две трети состава отдела КА выкосили в бою. Я выжил, и мой товарищ тоже. Меня повысили, а потом пришёл приказ идти в бой, и эскадра... Ну потом, наш флот сменил траекторию, и отправился сюда. Это из-за того, что мы собирались напасть на одну из систем врага, а потом генеральный штаб пришёл к выводу, что это бесполезно, и решил сохранить корабли. Поэтому мы прибыли сюда, на Олви.

– Но тому, кто назначал вас в Белый лебедь, тот человек должен был знать ваш возраст, ведь он читал ваше личное дело, как он додумался назначить вас туда, ведь вы...

– Слишком молодой?

– Да. И потом, у нас в системе полно других майоров и даже полковников КА. Впрочем, причина, почему назначили именно вас, может быть своеобразна.

– Например?

– Вы чужой человек, у вас нет ни связей, ни знакомств, вы молоды и спешите поступать по совести, вы будете хорошим контролёром, вас сложнее подкупить, а единственный способ остановить, это убить.

– Возможно так.

– Учтите, молодой человек, место, куда вы летите, там не всё так гладко, там идёт постоянная грызня разведок трёх рас, борьба за знания и технологии. Там совсем не просто контролировать ситуацию. Будьте готовы, будьте внимательны, это просто пожелание. Вас могут даже попытаться убить, если вы узнаете что-то не положенное вам, вот увидите, там будет тяжко.

– Я догадываюсь.

Я не видел, куда мы летим, у катера не было иллюминаторов и окна обзора, он шёл в беспилотном режиме, и только доктор, сопровождавший меня, периодически вводил какие-то коды, вероятно, чтобы нас пропустили, туда, куда положено. Вскоре, после начала полёта, у меня заложило уши, в катере росло давление, неудивительно, я должен был адаптироваться, там, на глубине двухсот километров на базе естественное давление, наверное, никак не меньше десяти атмосфер. А на таких объектах давление не понижают искусственно, на случай разгерметизации в бою или при теракте. Ведь если человека резко поместить из давления в одну атмосферу в десять атмосфер, то он, скорее всего, погибнет. А к давлению десять атмосфер люди быстро привыкают, это не такое уж и большое давление.

Наконец полёт закончился, катер после очередной серии перегрузок остановился. Дверь открылась, и уши заложило ещё сильнее, я, с трудом шатаясь, вышел. Здесь нас ждали три человека в обычной одежде, даже не в форме. Я осмотрел их, высокие стройные люди, без излишней физической подготовки, явно учёные, но уж точно не военные.

– Доктор Жински, вы свободны, дальше мы продолжим путь с Антоном, и объясним ему, зачем и почему он сюда попал.

Доктор развернулся, вздохнул, сел в катер и улетел. Мы вышли из ангара и прошли в коридор, нас тщательно просканировали, и у меня взяли пробу ДНК.