Солидный хозяин порта очень радушно и приветливо встретил гостей, прибывших в Барселону издалека. Для него было честью принимать высокопоставленного голландца, который, если верить слухам, имел все шансы стать губернатором острова Явы — этот пост считался среди голландских бюргеров очень почетным.

Во время обеда, данного в честь иностранных гостей, Риган, придерживаясь испанского этикета, не заводил разговоров о делах. И только когда подали кофе, он заговорил о доне Цезаре Альваресе. И то, что он услышал от старого испанца, так поразило голландца, что он изменился в лице.

— Но послушайте, сеньор! Вы уверены в том, что сообщили мне? Нет ли тут какой-то ошибки? Нет, не подумайте, будто я вам не верю... Но дело в том, что сеньор Альварес в его бытность на Яве всегда рисовал перед нами такую яркую, радужную картину своего высокого положения в Испании, что мне не верится, будто он когда-нибудь мог впасть в немилость у испанских властей... И вдруг вы мне сейчас рассказываете, что он находится в розыске, что за его голову назначена награда, что его обвиняют в контрабанде необработанного мускатного ореха, что он где-то далеко собирается разбить плантации и составить конкуренцию честным купцам, подчиненным испанскому королю!

— Однако, менеер ван дер Рис, все, что я сообщил вам, к сожалению, чистая правда. Мы сами об этом узнали совсем недавно. Сеньору Альваресу было позволено остаться в Ост-Индии, пока на его место подготавливали другого нашего человека. И вот уже ровно два месяца, как он официально отстранен от своей должности.

— Вашему новому человеку придется довольно трудно сейчас на Яве, — сочувственно заметил Риган и вкратце рассказал пожилому испанцу о разрушениях, произошедших на острове во время извержения вулканов в Батавии.

И в конце разговора высокочтимый сеньор наконец сказал своему гостю:

— Дорогой друг, очень жаль, что ничем не могу помочь вам. Я лишь осмелюсь высказать свои предположения: Африканское побережье — вот единственное место, где Альварес может попытаться разбить плантации мускатного ореха. Однако позвольте вас утешить: не расстраивайтесь, если вы сейчас его не найдете. Будет благоразумнее пока вообще забыть о нем. Придет время — и этот проходимец высунет голову, как черепаха из панциря. Уж это обязательно, можете не сомневаться! И вот когда он себя обнаружит, вы будете наготове.

— Благодарю вас, многоуважаемый сеньор, за совет, но я не могу отказаться от своих поисков!

Возвращаясь на корабль, Риган тысячу раз проклял себя за несообразительность. Какой он глупец! Как он сам не догадался?! Почему не подумал об Африканском побережье?! Но нет, пусть Альварес не радуется, что бесследно скрылся! Пусть не думает, что никто до него не доберется! Риган ван дер Рис не отступится от своих намерений! Даже если придется обшарить все побережье Африки, он все равно отыщет Сирену!

— Что ты решил, отец? — встревоженно спросил Калеб.

— Я думаю, сынок, что старый испанец был прав. Альварес, скорее всего, отправился в Африку. Если бы я сразу догадался об этом, мы бы сэкономили несколько месяцев. Но у меня уже руки чешутся придушить этого ублюдка! — воскликнул Риган, сжимая в кулаки свои большие ладони.

— Скоро, отец, поверь мне, мы вернемся домой вместе с Сиреной!

— Непременно! — согласился он с мальчиком, и мысли мужчины снова устремились к Сирене.

Неужели уже прошло девять месяцев после той незабываемой ночи на борту черного фрегата, когда осуществились два самых заветных желания Ригана: Морская Сирена отдалась ему, а его брак перестал быть формальным.

ГЛАВА 33

Фрау Хольц лежала на своей постели, прислушиваясь к тихим стонам, доносившимся с соседней кровати. Она решила про себя, что будет притворяться спящей до тех пор, пока мефрау сама не позовет ее. Гордая и самолюбивая Сирена предпочитала самостоятельно справляться с болью и терпеливо выносила все неприятные ощущения, вызванные ее теперешним состоянием. Интуитивно старая немка понимала это и считалась с причудами мефрау.

Но теперь, кажется, железная выносливость молодой женщины несколько ослабла; наверное, приближался критический момент. Прежде Сирена старалась сдерживаться и почти не позволяла себе стонать.

Впервые за много лет фрау Хольц была в растерянности из-за своей беспомощности. Своих детей она не имела, никогда прежде ей не доводилось присутствовать при родах, поэтому она чувствовала себя неуверенно и сомневалась в том, что сумеет каким-то образом помочь мефрау разрешиться от бремени. Заранее готовясь к этому значительному моменту, экономка расспросила прислугу Цезаря, нанятую из местных жителей, и потребовала привести повитуху.