— Все очень просто: я никогда не позволю, чтобы женщина диктовала мне свои условия! — резко ответил ван дер Рис. — Я не имею в виду вас, мефрау. Я говорю о женщине-пирате!

Вмешался капитан Антон Клосс:

— Даже ценою своего флота? Как я слышал, эта женщина не уступит ни одному из наших капитанов. И, — добавил он мрачно, — боюсь, что если мы решим проголосовать, то ты останешься в меньшинстве. Лучше будет, если ты уступишь, мой друг.

— Никогда! — прогремел Риган.

— Ты глуп, ван дер Рис, — голос Цезаря Альвареса прозвучал высокомерно. — Речь идет не только о твоей безопасности, но обо всех нас. Как ты можешь быть настолько слепым и упрямым?

— Я вам сказал о своем решении и не собираюсь его менять. Делайте что хотите, но если я первым встречу этого негодяя, то убью его!

— А мы все останемся без кораблей!

— Может быть и так. Каждый решает сам за себя.

«Браво!» — воскликнула мысленно Сирена и застенчиво произнесла:

— Риган, а что ты будешь делать, если эта... Морская Сирена узнает о твоем решении? Что, если она удвоит свою месть?

— Что ты имеешь в виду?

— Говорят, что она никого не убивает без необходимости и позволяет морякам уходить на шлюпках. А если она разозлится и начнет убивать моряков? Из всего рассказанного о ней можно предположить, что именно так она и может поступить. Рассуждая как женщина, я бы сказала так: если уж она зашла так далеко, то ей нечего терять и она не остановится ни перед чем, чтобы найти... Крюка, — Сирена чуть вздрогнула, произнеся последнее слово. — Возможно, тебе стоит это обдумать?

— Я согласна с мефрау ван дер Рис, — сказала Хельга Клосс, стрельнув глазами. — Женщина, которая зашла так далеко, никогда тебе не подчинится, Риган.

— И я тоже никогда не подчинюсь ей! — запальчиво воскликнул он.

— Ты говоришь таким тоном, Риган, как будто ненавидишь Морскую Сирену, — тихо вставил дон Цезарь. — Тем труднее поверить в то, что ты заказал носовое украшение для корабля в виде женской фигуры, как две капли воды похожей на пиратку.

В гостиной все настолько были изумлены, словно заговорили Сестры Огня, заставив задрожать весь остров. Глаза Сирены широко распахнулись в радостном удивлении, но она тут же поспешила прикрыть лицо мантильей. Гретхен сделалась вся свекольно-красная от гнева, однако сказать что-либо она не осмелилась. Хельга и остальные женщины, не зная, как отнестись к только что прозвучавшей новости, опустили взгляды на платочки, которые держали в руках.

Риган направился к окну и взглянул на веранду. Несмотря на то, что он старался сохранять невозмутимый вид, все-таки выглядел он смущенным.

Слуги начали подавать кофе.

После минутного замешательства мужчины заговорили снова.

— Неужели Риган влюбился в Морскую Сирену? — удивлялись они. — Действительно ли он хочет увидеть ее опять?

— Давай я скажу иначе, — спокойно заметил Цезарь, вновь обращаясь к хозяину дома. — Предположим на минуту, что мефрау ван дер Рис окажется права и Морская Сирена начнет убивать захваченных моряков. Тогда ты согласишься с нами?

Риган обвел глазами гостиную. Ему была неприятна враждебность на лицах многих гостей.

— Что ж, тогда соглашусь, — уступил он.

Сирена посмотрела на Гретхен и была удивлена выражением облегчения, промелькнувшем на лице немки. Интересно, чего опасалась вдова?

ГЛАВА 14

На следующее утро Гретхен отправилась в поместье дона Цезаря. Она нашла хозяина в кабинете потягивающим кофе. Будучи истинным джентльменом, он встал и, поприветствовав даму, предложил ей с ним позавтракать, но вдова отказалась от этого предложения и устало опустилась на диван, стоявший напротив окна, выходящего в сад.

Было очевидно, что фрау Линденрайх пришла в его дом с какой-то особой целью, и Цезарь надеялся, что она не станет медлить, а сразу приступит к делу. Он не любил женщин, находящихся на грани истерики, а именно в таком состоянии, по всей видимости, находилась сейчас Гретхен.

— Как ты находишь вчерашний ужин? — спросил он, чтобы как-то подтолкнуть взбудораженную женщину к изложению цели ее визита.

— Он заставил меня о многом задуматься, Цезарь. Как ты считаешь, что теперь будет? — ее голос дрожал от страха.

— Это только Богу известно. Риган как с ума сошел! Меня бросает в дрожь при одной только мысли, что он может найти нашего приятеля с крюком. Если голландец сразу убьет его, то у меня нет никаких возражений. Однако если он заставит Крюка говорить, то дело примет совсем другой, не очень приятный оборот. В этом случае я намерен укрыться под небом Испании. А ты, Гретхен, куда ты тогда денешься?

— Ты говоришь так, будто это все уже случилось! Если Ригану не удалось найти его за целых три года, почему он должен найти нашего приятеля сейчас? Надо быть реалистом, Цезарь!

— Как раз я-то и смотрю на вещи реально, Гретхен. Прежде Риган занимался поисками один, а за голову Крюка не назначался выкуп. И не было никакой Морской Сирены, поставившей себе цель разыскать человека с крюком.

— Мы ему столько заплатили, что на всю жизнь должно было хватить, — Гретхен скорчила недовольную гримасу. — Он обещал скрыться на одном из дальних островов — Борнео или Сулавеси — и оставить пиратство. Что могло с ним случиться? Почему он снова пошел в море?

— Бесполезно сейчас задаваться этими вопросами. Мы должны сами его найти и передать Морской Сирене. Но не дай Бог, если все-таки Риган первым отыщет Крюка: ненависть не позволит ему передать нашего приятеля женщине-пирату. Если бы я был на его месте, то поступил бы точно так же!