Шрифт:
Полный ненависти и желания отомстить, Марат выскочил из машины, влетел в подъезд, взлетел по лестнице и отчаянно забарабанил в дверь.
– Открой, дрянь, быстро! Я тебя сейчас урою, тварь!
12
Он бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни, даже на той детской олимпиаде, где едва-едва не стал победителем. В тот раз забег выиграл лучший друг Вовка. Кто же победит сегодня?..
Неожиданно начался дождь, и капли струились по лицу, стекали за шиворот, а Николай бежал так, что окружающее сливалось для него в одну тугую пеструю ленту – дома, прохожие, машины. Выбежав к шоссе, он замахал рукой, и у тротуара тут же остановился невзрачный «матизик».
– Плачу тысячу, если довезешь за десять минут! – хрипло выпалил Николай.
– Куда ехать-то, шеф? – живо отозвался водитель.
Николай назвал адрес, тяжело опустился на сиденье и закрыл глаза. Только бы успеть! Конечно, тревога может оказаться ложной, и дай бог, чтобы так и случилось… Но не бывает таких совпадений. Мальчишка и женщина. Сашка и Ольга. Больше некому. Какой еще мальчишка мог перейти дорогу Марату? Какая еще женщина могла задеть его страшного шефа?.. Нет, Сазонов давно уже не верил в совпадения.
Непослушными ледяными пальцами он достал из кармана куртки мобильник, нажал вызов. Гудки. Никто не снял трубку. По домашнему – то же самое. Сашкин номер тоже не отозвался.
– Приехали, шеф!
Мал, говорят, «Матиз», да шустр и пронырлив.
– Спасибо, – Николай поспешно протянул водителю деньги и выскочил под дождь.
Вот знакомый подъезд… До чего же все нереально… точно в кино…
Грязная лестница, пролеты которой так и мелькают перед глазами…
А вот и дверь. Та самая, что захлопнулась за ним чуть больше чем два года назад. Как же давно, как мучительно давно это было!
Не утруждая себя формальностями, Николай выхватил из кармана знакомый ключ, с которым не расставался все это время, упрямо перекладывая из дубленки в пальто, из пальто в ветровку, из ветровки в карман летних джинсов… Один поворот ключа, и дверь распахнута.
В холле – двое. Бледная, кажется, почти неживая Ольга и он, лучший друг его детства, его самый страшный враг – Володька…
– Помнишь, я рассказывал о Марате? Мне таки удалось его прищучить, – сказал Николай, входя в кабинет к своему начальнику и лучшему другу Владимиру Воронову.
Тот оторвал взгляд от бумаг, которые просматривал, и недоверчиво взглянул на Сазонова.
– И вправду? Ты нашел какие-то концы у этой наркоманской истории?
Пользуясь тем, что в кабинете не было посторонних, Николай присел на краешек стола Владимира.
– Нашел-нашел! – гордо улыбнулся оперативник. – Правда, еще неясно, кто находится в самом центре паутины, но это вопрос нескольких дней. Скоро мы его возьмем, обещаю.
– Неужели? – усомнился опять друг.
– Я знаю, где он будет сегодня вечером. Разреши мне взять нескольких ребят, и я приведу тебе этого гада на коротком поводке!
– Так-так… – Владимир встал, прошел круг по кабинету, нащелкивая пальцами какую-то незамысловатую мелодию. – Ну что же, прекрасные новости! Я сам поеду с тобой.
– Но зачем…
– А потому, что не хочу, чтобы вся слава досталась тебе, Бонд, – пошутил Володя, останавливаясь напротив друга. – А еще потому, что всем известно, кто здесь всех сильней и всех быстрей.
От этих слов в груди стало теплее. Они вместе, а значит, они смогут все, что угодно.
И вот уже залитый тусклым светом фонарей похожий на колодец двор… Но что-то пошло не так, их прибытия ждали. Укрывшись за выступающим крыльцом, Николай отстреливался из служебного пистолета, когда вдруг увидел, как Володя медленно и страшно оседает на серый, забрызганный дождем асфальт, а на груди его медленно расцветает кровавый цветок.
– Вовка! – собственный крик, показавшийся чужим, незнакомым, ножом распорол сумерки.
Рука ткнулась в горячую вязкую влагу… Кровь…
Он помнил закрывающиеся глаза друга, и рев машины, увозивший от него в ночь его смертельных врагов, и «Скорую», и короткую, громом прозвучавшую фразу: «Не успели… Поздно…» И холод колюче-серых глаз Володькиного отца: «На похороны не приходи. Не пущу. Это из-за тебя погиб Володька».
Володька…
– Ну здравствуй, друг. – Владимир Воронов колюче усмехнулся. – Сегодня просто вечер встреч и сентиментальных воспоминаний. Ну, признавайся, скучал без меня все это время?..
– Может, не пойдем? Саш, мне страшно, – сказала Вера, когда они уже подъезжали к Ярославскому вокзалу. – Давай снова уедем, далеко-далеко. На край света. А лучше в теплые края! Он не найдет нас! Мы изменим имена, фамилии, будем с тобой какая-нибудь супружеская пара Ивановых, согласен?
Сашка улыбнулся.
– Вер, ты никогда не будешь свободна, если не отдашь ему эти документы. Если не сделаешь все по-честному.
– Сашка, да я его видеть не могу! Я просто не выдержу! Какая честность? Он вообще не знает, что это такое… Я за тебя боюсь, Саш!