– Я так устала, – тихо проговорила. – А тут, похоже, никого нет.

И вдруг, словно по мановению волшебной палочки, Сашка увидел вдали несколько домов – должно быть, тех самых, которые они заметили, еще когда выбежали из электрички. Неужели все это время они были так близко? Может, и лес совсем не так густ, как показалось? Может, они просто ходили по кругу? Деревенька оказалась всего в нескольких сотнях метров. Ребята до нее добежали на одном дыхании и тут же принялись колотить в первый попавшийся забор. Лай собак на разные лады нарушил тишину, скрипнула дверь, за калиткой показалась старушка.

– Кто там? – испуганно спросила она.

– Мы заблудились, мы только из леса вышли. Помогите нам, пожалуйста. Можно нам отдохнуть? Мы заплатим, у нас есть деньги, – жалобно попросила Вера.

– Заблудились? Так время-то сколько? Ночь уже… – недовольно пробурчала старушка, отворяя калитку. Ребята вошли внутрь. Бабушка, разглядев их, покачала головой:

– Ох, да это же дети совсем! И заблудились! Бедняги, отощали… Вон худые какие! Проходите, проходите, милки!

Уже в доме, угощаясь картошкой и квашеной капустой, закусывая вкусным ароматным хлебом, Сашка и Вера рассказали старушке, как ехали в гости к бабушке да перепутали остановку. Не там вышли и забрели в лес.

– Так что же вы в лес-то пошли, – вздыхала хозяйка, Зоя Ильинична, улыбаясь и без того морщинистым лицом. Она была маленькая, с растрепанными после подушки седыми волосами, но очень добрая и улыбчивая. – Сразу же видно, что тут дома, а там глушь – еще со станции. Ну, хорошо, хоть выбрались.

Сон в деревне был недолгим – всего каких-то пять часов. Чтобы успеть на встречу к Баринову, пришлось встать в семь утра. К этому времени Ильинична уже вовсю хлопотала, напекла на завтрак блинов, заварила вкусный, пахнущий мятой чай. Вера попробовала отблагодарить старушку, дать ей денег, но та только обиделась.

– Убери, – сухо прошептала, – я это от чистого сердца! Лучше бабушке своей чего-нибудь купите…

В электричке Вера долго молчала, а потом, когда уже подъезжали к Москве, вдруг сказала:

– Саш, эта бабушка, Ильинична… Знаешь, она мне еще раз доказала, что ни фига деньги не правят миром. Есть еще простые человеческие отношения. Я как прозрела за эти сутки!

Сашка скривился в улыбке – на душе у него было паршиво. Уже какой раз он пытался прозвониться Лиле, и в ответ – только долгие унылые гудки. Встреча с Бариновым будет вот-вот, а он волнуется за Варламову больше, чем за себя. Куда она пропала?

– Лилька, открой дверь, дура! Куда ты подевалась, тварь? – орал Марат на весь подъезд, позабыв о правилах приличия. Он долбил в дверь так, что заболели кулаки, но та все равно не отворялась. Марат пытался разыскать Лильку еще вчера, правда, по телефону. Ее номер отвечал тихими грустными гудками, потом совсем умолк. А ведь это был последний шанс перехватить мальчишку и бумаги раньше Баринова.

Марат чувствовал: что-то происходит. Напряжением пронизан весь воздух, причем везде – в этом подъезде, в его съемной квартире, в особняке Барина. Какое-то странное, гадкое напряжение, но ему никто ничего не говорит.

А еще он вспомнил о Карине. Она спустилась к нему, пока он торчал у Баринова, как всегда обворожительная, похожая на бабочку. Шелковистые блестящие длинные волосы переливались на оголенных плечах. На Карине был необычайно красивый шелковый костюмчик – маечка на тонких, почти не существующих бретельках и короткие шортики, облегающие округлые бедра. Карина улыбнулась, чем окончательно взбесила Марата. Разве можно улыбаться, когда он в таком дурацком положении? И что вообще она здесь делает – оголенная, рядом с Маратом, когда в доме, близко, находится ее муж? Разве она не понимает, что тем самым только компрометирует его?

– Любимый, ты еще тут…. – прошептала Карина, плюхаясь на диван рядом с Маратом. – А мне так скучно! Ты знаешь, я ведь в комнате совсем одна… – Марат почувствовал тонкий запах духов, Карина придвинулась к нему ближе и попыталась обнять, но он отстранился.

– Ну что ты злишься? Неужели из-за тех бумаг? Ну придумаем еще что-нибудь. В конце концов, мы вместе, зайка! – засмеялась Карина и обвила его шею, прижалась к нему, но Марат оттолкнул девушку.

– Ты совсем дура? Ты хоть понимаешь, что делаешь? – покрутил он пальцем у виска и, чертыхаясь, сел в кресло напротив.

Карина с удивлением посмотрела на него.

– Ты чего, боишься? Да он напился и спит давно в кабинете! Мы займемся любовью прямо тут, представляешь, сколько адреналина. Иди сюда, милый! Не бойся!

– Я ничего не хочу! Карина, отстань! – закричал Марат и вдруг опомнился – что это он повышает голос в доме Барина, тем более на Карину, да еще и в час ночи. Ему даже показалось, там где-то наверху послышался шорох. Марат прислушался, ничего – видимо, показалось. – Карин, – уже мягче произнес он, – я очень устал! Прости меня, солнышко! Извини, я сейчас ничего не хочу!