Шрифт:
– Кажется, понимаю, Саш! Спасибо тебе, и прости меня! И Вера – передай ей, что я у нее тоже прощения прошу! За то, что подставила!
– Все нормально, Лиль! Мы справимся! Главное, ты тоже справься, пожалуйста!
Послышались гудки – Лилька первая бросила трубку. Сашка взглянул на Веру – она все еще спала. Он задумался: что теперь делать?
«Не уйдешь, Филиппок! Знаю, как тебя, уродец, искать!» – мысленно обращался к Сазонову Марат. Поймать этого парнишку теперь стало важнейшим делом. И не только потому, что тот похитил нужные Шефу, а значит, и Марату бумаги. А просто Сашка слишком много раз переходил ему дорогу, так уж получилось, что он стал постоянной преградой на пути ко всему. Нет, не будет ему, Марату, покоя, пока этот говнюк живет на белом свете!
Размышляя над этим, Марат подходил к дому Гравитца – он чувствовал, этот крысеныш – жизненно важное звено в цепочке к Сазонову и Вере. Наверняка он в курсе, куда подевались те двое, и расколоть его не представит никаких проблем – он трясется при одном виде Марата. Тот покажет «ша», Гравитейшен описается от страха и, не задумываясь, расскажет все, что знает.
Мишка открыл дверь в тот момент, когда Марат подумал долбить по двери ногой.
– Открывай, уродец! Я знаю, что ты дома! – кричал Марат – сегодня все выводило его из себя.
– Чего орешь? – отворяя дверь, огрызнулся Мишка. – Соседей испугаешь.
– Твоя рожа должна пугать их – похмельная и заспанная, – съязвил Марат, заметив, что Гравитейшен, по всей видимости, только встал с кровати. – Что, опять в клубешнике до утра отсиживался?
– Не твое дело! – рявкнул парень, пропуская гостя в коридор и преграждая дальнейший проход. – Зачем пришел? Позвонить, что ли, не судьба?
Наглый тон этого недоноска, его заспанный вид в сером в черную клетку халате совсем взбесили Марата. Недолго думая, он врезал мальцу прямо в грудь – жестким ударом, ударом настоящего бойца, которому выучился когда-то у тренера своего подпольного клуба. Получилось эффектно – Мишку срубило с ног. Он переломился пополам, схватился обеими руками за живот, застонал.
– Ты мне тут не вякай, сопляк! – рявкнул Марат, видя ошалевший взгляд Гравитца. – Вставай, разговаривать будем!
Все еще держась за живот, Мишка поднялся, ухватился за стенку.
– Чего тебе надо? – спросил, глядя куда-то себе под ноги.
– Друган мне твой нужен, Сазонов.
– Сашка? – удивился Гравитейшен. – Я ж ему все передал по поводу стрелки. Чего ты ко мне привязался? Общался бы с ним напрямую!
– Я бы и общался, если б он не удрал, как последняя крыса. Еще и Барина дочку с собой прихватил. Так что нечего тут из себя девочку корчить, рассказывай, где они!
– Да пошел ты… – неожиданно резко и грубо отозвался Гравитц и так же дерзко добавил: – Я ничего не знаю, а знал бы – ни за что бы не сказал, особенно тебе, урод!
Последние слова окончательно взбесили Марата. Он схватил Мишку за воротник халата, приподнял, впечатал в стену.
– Ты, кажется, забываешься, Гравитейшен! – заорал он. – Одно мое слово, и у тебя вместе с твоим папашей будут большие неприятности. Так что в твоих же интересах быть более сговорчивым.
– Да пошел ты, – вновь процедил Мишка, – я не крыса, чтобы друга закладывать, а если тебе так припекло, пойди и поищи его сам, Робеспьер… Хотя какой ты, к черту, Робеспьер, так, дерьмо на палке…
И Гравитц плюнул ему прямо в лицо. Марат выпустил воротник из рук, вместе с халатом Мишка полетел на пол. Изо всех сил Марат пнул его в живот, выплескивая всю ненависть к этому недоноску. Он с удовольствием смотрел, как тот снова перегнулся пополам, скорчился от боли, закашлялся. Противник был поражен, но еще не в нокауте, надо добить его, дожать до конца – в Марате проснулся бойцовский азарт. Он снова на ринге, он снова в бою, как когда-то давно. Сейчас он не организатор и не начальник, он – тот, кто без всякой жалости и сожаления отправит этого рахитика в нокаут, как отправлял соперников уже не раз на ринге закрытого клуба.
Мишка встал, снова сплюнул себе под ноги.
– Как же я давно хотел дать тебе в морду, – скривив рот, прохрипел, – и постоянно терпел тебя, урод!
Он замахнулся, попытался ударить Марата в челюсть, но не успел – опытный боец перехватил удар и снова врезал. Гравитц отлетел в конец коридора и упал. Сверху на него что-то обрушилось. Марат застыл, ожидая, когда его соперник снова встанет на ноги, но тот лежал неподвижно.
– Ну чего, сморчок, сдаешься? – ухмыльнулся Марат, мысленно возвращаясь с ринга в квартиру крысы Гравитейшена.
Тот ничего не ответил.
– Эй, придурок, вставай давай! Хватит мямлить! – окликнул его Марат, подходя ближе. Руки-ноги Мишки были раскиданы в стороны, голова неестественно склонена набок. Тонкая струйка крови сочилась из раны на темени. Похоже, парень был мертв.
– Оба-на, – прошептал Марат и присвистнул.
Он еще раз внимательно осмотрел тело, помахал ладонью возле раскрытых Мишкиных глаз. Никакой реакции.
Марат не ощутил ничего – ни жалости, ни страха. Он подумал только об одном: этой ниточкой дернуть за Сазонова не удалось. Надо искать другие пути. Только зря время потерял! А что, если ищейки Барина уже идут за ним самим? Надо бы позвонить Карине.