— Фу! — облегченно выдохнул я, в то время как двое других рассмеялись.

Лед был растоплен, и мы решили пообщаться с Джорджией. Начали мы с наших историй. Джорджия, как она сказала, была дочерью мистера и миссис Портер. Ее отец был ювелиром, а плавание на яхте было его хобби. Он ушел в длительный отпуск, чтобы попытаться разыскать какие-то черные кораллы, очень ценные в производстве ювелирных украшений. Собирать можно было только мертвые кораллы, так как убивать кораллы противозаконно. Портеры узнали, что на острове Кранту есть как раз такие кораллы. Семья вооружилась аквалангами, чтобы проверить это предположение.

— Почему ваши отцы так грубо вели себя с моим? — спросила Джорджия. — Это создает проблемы для нас всех.

— Отцы? — переспросил я. — Да у нас один отец! Мой отец усыновил Хасса, и он теперь мой брат.

— Ой, а я подумала… — Мы оба поняли, что она имела в виду темнокожего Рамбуту.

— Нет, — отрезал Хасс. — Мы братья.

— Ну и замечательно, — вежливо сказала она.

— Хасс — мусульманин, — сказал я. — Он из Иордании.

— А Макс — неверный, — пошутил Хассан. — Он из страны неверных.

— То есть вы Хасс и Макс?

— Ну да! — сказал я.

— Хасс — это сокращенное от Хассана, — сказал брат немного натянуто, как мне показалось. Но его имя гораздо больше значит для него, чем мое — для меня.

Она улыбнулась:

— А Макс — это сокращение от?..

— Лучше тебе не знать, — ответил я. — Оно в миллион раз длиннее.

На удивление, она тут же раскусила эту шутку:

— О, я знаю — Максимилиан! Знаете, он был императором Мексики в девятнадцатом веке.

Мы ошеломленно моргнули.

Мы немного помолчали, потом Джорджия спросила:

— Я говорю, как ненормальная?

— Чуть-чуть, — ответил я.

— Ну, это не имеет никакого значения, — сказала она, состроив мне рожу, — потому что я плаваю лучше вас обоих.

— С чего это ты взяла? — тут же возмутился Хасс.

— Я знаю, — рассмеялась она. С этими словами девочка спрыгнула с бревна и побежала к лагуне. Через несколько секунд она прыгнула в воду и поплыла таким кролем, какого я никогда не видел. Лучше, должен признать, чем я или Хассан, хотя я никогда не сказал бы ей об этом.

— Я плаваю, как дельфин! — крикнула она. — Неплохо для ненормальной?

Я вовсе не считаю, что все девчонки ненормальные, но тогда мы дружно рассмеялись над этой фразой. Потом мы с Хассом тоже пошли купаться. Кровь и грязь на наших телах засохли, и мы смыли их. Так как воды вокруг был целый океан, это было очень просто. Я помыл волосы, презрев тот факт, что когда они высохнут, то станут кудрявыми и будут торчать во все стороны. Мы с Хассом оба уже загорели до бронзового цвета. Волосы на руках и ногах приобрели золотистый оттенок. Когда мы обдирали обгоревшую кожу, на ней оставались белые полосы. Поэтому наши тела были как бы в рисунках, напоминающих татуировки. Папа называл нас ходячими иероглифами. Мы были королями этого маленького острова и прекрасно знали об этом.

Вернувшись на пляж, я решил слегка побахвалиться перед этой чудесной девчонкой:

— Мы все время охотимся на диких кабанов. Обычно у нас получается гораздо лучше, но этот кабан был слишком большим.

— Я видела. — Она села на песке, обхватив руками коричневые колени. — Тем не менее должна тебе сказать, что я не одобряю убийство беззащитных диких животных.

— Беззащитных? — повторил я. — Да он мог перекусить нас пополам!

Остаток дня мы провели, болтая с Джорджией. Она рассказала, что приехала из Сан-Франциско, города в штате Калифорния. Ее родители разрешили ей пропустить занятия в школе, но мама занималась с ней разными предметами.

— Рамбута тоже занимается с нами, — сказал я. — Он дает нам уроки с шести до одиннадцати утра. Весь остальной день мы свободны.

— С шести утра? Это очень рано.

— Не в тропическом лесу. Ты-то спишь на яхте. Все, что ты слышишь, — это шум волн, набегающих на риф. И он всегда слышен, и всегда одинаково. А мы слышим и шум птиц, и цикад, и животных. Некоторые насекомые шумят, как циркулярные пилы, — ужасно громко. Они все просыпаются с восходом и хотят увериться, что мы тоже проснулись.

Мы оба прекрасно с ней поладили и боролись за ее внимание, пока не начался этот разговор о тропическом лесе.

— Мой бойфренд Брэдли ходил в поход в тропические леса Таиланда, — сказала она. — А еще Брэд ходил в походы по Амазонке.

Мы с Хассом отвернулись, я посмотрел на море, а он — в джунгли. У нее был бойфренд. У этого ангела моря был бойфренд по имени Брэд.

— Брэдли — это больше похоже на фамилию, — сказал я. — А вовсе не на имя.

— Ну а его так зовут, — отрезала она, уловив насмешку в моем голосе. — Мне нравится это имя.