Рейчел перевела взгляд: теперь она смотрела поверх моего плеча. Я обернулся. Охотники были уже у самой вершины лестницы, ведущей к зоопарку. Я застыл.

Двое из них задрали головы, раскрыли рты и ловили струи ледяного дождя, утоляя нестерпимую жажду. Они прошли мимо ступенек, даже не взглянув в мою сторону. Может, сбились со следа?

Я так и стоял неподвижно — только дождь пополам со снегом стекал ледяными струями с шеи на спину — пока те двое не скрылись из виду.

Когда я повернулся к дверям, Рейчел уже не было. Тогда я спустился и побежал вокруг здания. На стене была табличка «Нью–Йоркский государственный арсенал. 1848». Теперь понятно, почему кирпичный дом выглядит так внушительно: самая настоящая крепость посреди города.

Может, внутри укрылись выжившие: служащие зоопарка, с друзьями, семьями, а Рейчел только одна из многих. У них есть запасы еды, они владеют информацией, у них весело. Я останусь с ними до прихода спасателей. Я буду ухаживать за животными, буду приносить еду из соседних магазинов и квартир.

Или Рейчел поможет мне разыскать Фелисити, и втроем мы выберемся из города, отправимся на север.

Я осмотрелся, снял рюкзак и перебросил его через высокий железный забор, затем подтянулся на руках, оседлал забор и тяжело приземлился на другой стороне. За арсеналом стояло еще несколько кирпичных зданий, соединенных дорожками, а в центре темнел большой бассейн.

— Эй! Есть кто? — позвал я достаточно громко, но все же стараясь не наделать лишнего шума. Никто не появился. Только дождь стучал по крышам и по асфальту, превращая снег под ногами в скользкое месиво. — Рейчел!

Я приоткрыл дверь в здание с табличкой «Кафетерий» и заглянул вовнутрь.

— Ау! Есть кто?

В ответ только тишина.

Мне стало не по себе. Неужели группа выживших — лишь моя фантазия, неужели я не найду здесь Фелисити, неужели здесь нет никого, кроме Рейчел?

Мне стало гадко от мысли о том, что придется иметь дело с такой неприветливой, безразличной девчонкой. Но я должен дать ей шанс все исправить. Дать шанс нам обоим.

Я подошел к следующей двери. Она оказалась неплотно закрыта.

— Ау! Эй! — позвал я.

Рейчел стояла на верхней ступеньке лестницы в дальнем конце помещения, в тени.

— Привет! Можно мне…

— У меня ничего нет! — тонким дрожащим голосом выкрикнула она.

— А лопата? — спросил я.

Она посмотрела на большую совковую лопату у себя в руках, потом снова на меня.

Я сказал:

— Я не враг.

— Ты болен.

— Нет.

— Точно?

— Да.

Она посмотрела на вход, перевела взгляд на меня:

— Ты перелез через забор?

— Ага.

Рейчел никак не могла прийти в себя от моего появления, так и стояла молча. Стало ясно, что она не просто напугана или чрезмерно осторожна — она прячется в зоопарке совершенно одна: только она и звери.

Нужно было как–то растопить между нами лед, заставить ее поверить мне.

— Ну, как, не скучаешь без белого медведя?

Рейчел сделала ко мне несколько шагов: она изучала меня. Вблизи я увидел, что она не сильно старше, может на год или два, и довольно симпатичная, просто очень усталая и чумазая.

— Ты видел медведя? Где? Когда? — она чуть склонила голову на бок и выжидающе смотрела на меня.

— Несколько ночей назад, возле библиотеки, на пересечении Сорок второй улицы и Пятой авеню.

— А–а… – произнесла она разочарованно, то ли из–за времени, то ли из–за места. — И что он? С ним было все нормально?

— Ага! — постарался я сказать как можно жизнерадостнее. — Вынюхивал что–то на снегу. Еда его интересовала гораздо больше, чем я. Вообще, он показался мне вполне довольным.

— Он был один?

— Да, я видел только одного. Он немного повеселился и потрусил себе дальше.

Всплывшая в памяти картинка заставила меня улыбнуться. Может, если я расскажу Рейчел, как встретился с медведем, она поймет, что я на ее стороне — и на стороне животных.

— От него было столько шуму, что я страшно перепугался, а потом, когда увидел его, почувствовал себя гораздо увереннее. Мы ведь вместе попали в переплет. Я бросил ему апельсин, но он не стал есть. Похоже, мишка совсем не скучал в одиночестве.

Помню, я тогда еще подумал, что медведь мог бы вынюхивать охотников и предупреждать об их приближении. Они бы боялись его и не подходили. Но я не стал говорить об этом Рейчел: вряд ли идея использовать медведя как телохранителя приведет ее в восторг. Скорее всего, она воспринимает его совсем иначе.

Она чуть заметно улыбнулась — скорее глазами, чем губами.

— А сколько их было? — спросил я ее.

— Двое.

— Думаю, оба мишки в порядке. А где остальные работники зоопарка? — спросил я только для того, чтобы не выдать, как быстро раскусил ее одиночество.