– Оригинально… – насупился Куп, зачем-то трогая пальцем узел петли, – жаль, что не успели поговорить… Теперь уж точно придется за Калиной ехать.

– Зачем он это сделал? – Винетта рассматривала тело мертвого советника.

– Может, испугался будущего допроса? Или… – начал было Айдо, но мать Элизабет его прервала:

– Или уж очень не хотел что-то рассказывать. – Облокотившись на свою клюку, монахиня долго смотрела на неподвижное тело. – М-да… – наконец изрекла она, – а может, это даже и к лучшему? Пойдемте отсюда, хочется свежего воздуха и чего-нибудь выпить.

Мы, правда, без наемников (они в это время все еще дрыхли) расположились на огромном балконе.

– Зачем вообще он все это затеял? – Винетта адресовала свой вопрос настоятельнице. – Мать Элизабет, мне кажется, что вы что-то знаете.

– Думаю, как и что сказать… – Монахиня, держа в тонких морщинистых руках бокал с красным вином, смотрела на выплывающие из-за крыш домов белоснежные облака.

– А как есть, матушка, так и говорите, – улыбнулся сидящий рядом Айдо. – Как говаривал один мудрец, “правду говорить всегда легко и приятно”.

– Полагаете? Что же… вы спрашивали, ради чего де Бонтон все это затеял? Ради денег… Вот такая простенькая и даже избитая причина. Когда один из первых Гиеров закладывал здесь дворец, строители наткнулись на золотой рудник.

– Золотой рудник? Где? Здесь?!! – Винетта аж подскочила. – Надеюсь, вы не шутите? Почему мне до сих пор ничего не было известно?

– А откуда? Сядь, девочка. Конечно, ты сейчас в кругу близких и преданных друзей, но все же веди себя, как подобает королеве. Почему не было известно? Все просто: рабочих убили, как только была выложена первая кладка. Тайна передавалась от отца к сыну и так далее… вы можете спросить, отчего тогда королевство опустошено и ныне на грани разорения? Самая заурядная жадность… Знаете, есть такая порода людей: будут, дрожа, шарахаясь от каждой тени, сидеть на сундуке с добром до последнего, перехватывая по случаю заплесневелые черствые кусочки хлеба, но даже и мысли не допустят хоть чуть-чуть воспользоваться тем, что имеют.

– Помимо Гиеров, о руднике стало известно Единой Церкви, ведь так? – уточнил Куп. – И земля, как и сам монастырь, были отданы вам за молчание?

– Вот видишь, эльф, ничего и объяснять не надо. Сам все понимаешь. Откуда узнал о руднике герцог де Бонтон? Можно только строить догадки. Но факт остается фактом, именно он и отыскал Регарда-Яру и заключил с ним сделку. И, возможно, посвятил его во все тайны рода.

– Надо отдать должное, – взял слово учитель Айдо, – парень просто талант. Настоящий бор-От. Ему бы еще немного подучиться, набраться опыта и… его имя возглавило бы список мастеров нашей профессии.

– Он поправится? – Лицо Винетты было само спокойствие.

– Вполне вероятно… только это будет так не скоро. И совершенно здоров он уже никогда не будет, – с неподдельной горечью вздохнул старый бор-От. – Надеюсь, вы не выбросите его на улицу.

– Мастер… – королева укоризненно покачала головой, – все же… родная кровь… пусть живет.

– А соблазн, милая, признайся, был. Ведь так? – прищурилась мать Элизабет. – Ну, да ладно… Лучше пообещай старой женщине, что подкинешь пару монет на восстановление монастыря, ладно? – Улыбнувшись, Винетта кивнула. – Так, что у нас еще осталось непонятным?

– Как они хотели на трон усесться? – возник я.

– А что здесь непонятного? – хрипло рассмеялся Куп. – Яра своими проделками показал полную несостоятельность власти королевы. Прости меня, дорогая. Еще немного и…

– И вы бы отреклись от престола, назначив регентом де Бонтона. Ведь так? – разомкнул губы Измони. Винетта снова кивнула. – И тут на сцене появляется отпрыск покойного Гиера. Уверен, что дворяне и народ с радостью бы приняли его.

Все замолчали.

Потом снова заговорили, обсуждая план будущего сражения с мятежниками. Но я их уже не слушал. Меня больше занимало другое: как объясниться с Вакарой и не слишком ли мы с мамулей зашли далеко, послав друг друга куда подальше?…

Рысь я отыскал только к вечеру. Вволю нагулявшись по городу, прекрасная наемница в отведенной ей комнате собирала пожитки перед отправкой домой.

– Привет… – встал я в дверях и замолчал.

– Раз пришел, заходи, – мельком взглянув в мою сторону, вернулась Марга к своему занятию.

Молчание затянулось.

– Я это… попрощаться пришел. Ты ведь завтра уезжаешь?

– Считай, что попрощался, – не оборачиваясь, не то прорычала, не то послала меня Рысь.

– И это… еще… – Очень захотелось завыть, чего-нибудь сломать, сделать все что угодно, лишь бы дорогой мой человек оттаял хоть чуть-чуть, сказал несколько добрых, ласковых слов и…

И не стоило это все говорить вслух! Щеки запылали, во рту пересохло, я, развернувшись истуканом, навострил лыжи.

– Лукка, подожди! – Женская рука легла мне на плечо. – Успеешь…

Она вернула меня обратно в комнату, плотно закрыв за собой дверь.

– Я тебе… и вправду нравлюсь?

Стараясь не смотреть ей в лицо, я с трудом кивнул.

Мы стояли и молчали… И уже потом до меня дошло, что руки-то наши соединились и сердца обоих бились так, что стены комнаты начали немного дрожать.