Но нет, бой окончился немного раньше, чем хотелось.

Вколотив огромный пушечный снаряд в сверхтяжелый ИС, тысячетонная махина стала разворачиваться в сторону КВ-1С. Тяжелые орудия ворочались медленно.

Куда быстрей двигал ствол Лешек, выискивая место, куда всадить последний снаряд. Броня «Крысы», изуродованная попаданиями, напоминала лунный пейзаж. Думалось всем: влепить болванку в какое-то место, уже ослабленное предыдущим попаданием, осколки покалечат экипаж, подорвут боезапас…

— Стреляй! Стреляй же! — частил Командир. — Ну же! Чего ты ждешь?..

Лешек держал руку на электроспуске. Но выстрела не было. Не стрелял и бог, хотя ясно было: его чудовищные пушки перезаряжены. И наводчики, даже если они у него полные олухи и бездельники давно прицелились.

— Господи… — прошептал Командир. — Да мы только мимо проезжали…

И будто бы эта неумелая молитва была услышана.

«Крыса» дала задний ход, направляясь к открытым воротам.

— Поехали, — шептал Лешек. — Проезжаем, проезжаем…

— Мы же ему борт подставим, — слышался растерянный голос Татьяны.

— А ему все равно, куда нас пробивать! Ну же, лево руля!

КВ пополз в сторону от Ворот, объезжая горящие остовы танков. Задним ходом двигался и танк так и оставшегося неизвестным божества. Оба танка, впрочем, держали друг друга в прицеле. И оба танка так и не выстрелили.

Все пятеро дружно выдохнули, когда их танк скрылся за валуном. Через перископ было видно, как закрываются Ворота. Бой закончился.

— Даже если он не бог — он поступил милосердно по-божески, — сказал Командир, утирая пот шлемофоном. — Подбил бы нас — и это была бы чистая победа. А так — мы сыграли с богом вничью.

— Ничья в нашу пользу, — заметил Лешек.

— Истинно так… Коллега…

Танк мчался по Бриллиантовой дороге. Из-под траков летели не то искры, не то звезды.

Пронеслись мимо маяка, по короткому серпантину спустились к пляжу — на обратном пути этот подъем дастся с трудом, но это будет потом, все потом…

«Кавэшка» остановилась метрах в пяти от полосы прибоя у огромной ивы. Через люки экипаж выбрался так, словно машина объята пламенем и языки огня лижут боекомплект.

Пляж уходил в бесконечность. Дул свежий бриз с моря, шелестел в листьях дерева. И ветер здесь был другой, и дерево шумело совсем иначе, нежели черешня в саду Пассажира.

— Доехали, братцы, доехали! — кричал он.

— Доехали, коллега, — кивнул Лешек, доставая очередную цигарку.

— Доехали… Глазам не верю! — всплеснул руками Якут.

— Доехали, — с деланным безразличием согласился Командир.

Он ожидал: что же скажет Татьяна, каким тоном.

Но она молчала.

Пассажир быстро раздевался, словно боялся куда-то не успеть, боялся, что море закончится.

«О чем она думает? — гадал командир. — Она победила. Наверное, решает, какую новую машину выбрать. Вероятно, попытается туда сманить наводчика…»

Но все оказалось куда проще.

— Коль мы уже здесь, грех не искупаться! — сказала она. — А ну-ка, отвернулись все!

— Да больно надо, — обиделся Якут.

По обиде было ясно: как раз больше всего он хотел увидеть то, что за его за спиной происходило.

И вот мешковатый комбинезон лег на песок, и к полосе прибоя выступила девушка. Сложением она не походила на девушек с обложек глянцевых журналов, но разве в том счастье и суть? Татьяна была из тех, с кем приятно дышать одним воздухом, носить на руках, слушать, как бьется ее сердце, узнать в один день, что у вас будет ребенок.

Она коснулась ножкой кожи воды, после стала входить в море. Шла она не спеша, дыша и задерживая дыхание в такт с набегающей волной. Когда вода дошла до пояса — поплыла.

Плавала она неспешно, аккуратно, совсем не поднимая брызг. Зато Пассажир плескался, словно ребенок, распугивая рыбу в ближайших окрестностях. Он олицетворял абсолютное счастье: на свои деньги он получил даже больше, чем рассчитывал. Ибо что может быть лучше: он купался в одном море с красивой девушкой!

— Никто не хочет купаться? — спросил Якут.

— Я бы порыбачил. Да удочки нет.

— А ты, Леший?

— Я и так живу у моря, коллега, — ответил Леший.

— Где?

— Гданьск.

— Днепропетровск.

— Оренбург, — закончил Командир.

— Надо будет заехать к Командиру, — шепнул Якут Лешеку.

Тот кивнул. Командир сделал вид, что не услышал.

Пожали друг другу руки, словно только что познакомились.

В определенной мере так оно и было.

— Замерзнет ведь, — заметил Якут, глядя на Пассажира. — Судорога может схватить. Испортит себе впечатление об отпуске.