«Погибель» встал, словно наткнулся на невидимую преграду. Красильников, матерясь сквозь зубы, крутил ручку наводки, нашаривая стволом орудия засевшую в неприметной низинке «остовскую» самоходку. «Фердинанд» был грозным противником для всех без исключения машин — мощная 88-миллиметровая пушка и толстая лобовая броня превращали этот истребитель танков в настоящий передвижной ДОТ.

Один за другим КВ открывали огонь, стремясь накрыть «Федю», пока тот не успел сменить позицию. На склонах балки вставали султаны взрывов. Но немец явно не спешил удирать. Командир самоходки не стал добивать поврежденный КВ Пахомова, а перенес огонь на другие танки. Конус вздыбленной земли вырос возле «пятнашки», затем «двадцать третий» успел отъехать после выстрела в сторону и вражеский наводчик промахнулся, а вот «двадцать пятому» не повезло — бронебойный снаряд «Фердинанда» клюнул КВ в борт во время маневра поворота и, судя по всему, попал в боекомплект. Корпус танка вспучило изнутри мощным взрывом, ствол пушки уткнулся в землю. Долину заволокло дымом.

— Огонь! — заорал Дергач, и в танке грохнуло.

Зазвенела стреляная гильза, пороховая гарь ударила в нос.

— Вперед! Жми, Пакорыч! — командовал лейтенант, пока Вяхирев перезаряжал орудие. — Олень! Песец! Тормоз! Огонь!

Грохот, звон…

— Есть! Попал, попал! — Красильников оторвался от прицела, вытер мокрое от пота, злое лицо. — Засадил я ему, падле!

«Фердинанд» и вправду задымил, но, судя по всему, повреждения он получил незначительные, потому что хода не потерял и начал ворочаться в балке, стремясь уйти от обстрела. Звягин не дал ему такой возможности — по его приказу сразу три КВ на полной скорости выкатились на дистанцию прямой наводки и вколотили по снаряду в серый корпус самоходки. «Фердинанд» вспыхнул, словно стог сена.

— Тут ему и могила, и кол осиновый! — подытожил Дергач.

— Комбат на связи! — доложил Зиновьев, колдуя над рацией. — Переключаю…

Дергач прижал обеими ладонями наушники. Комбат, раздосадованный потерей двух танков, сначала обматерил весь белый свет, потом сообщил, что «тридцатьчетверки» соседей из 5-го полка нарвались у самой Вороновки еще на одну засаду и потеряли три машины.

— Это, судя по всему, охотники-одиночки. Стало быть, где-то не очень далеко у них база. Глядите в оба! Продолжаем движение, — закончил сеанс связи комбат.

— Зиновей, попробуй вызвать «девятнашку», — сказал Дергач.

Радист отозвался буквально через пару секунд:

— Есть связь!

— Паша, Паша, слышишь меня? — закричал лейтенант, тиская эбонитовую тангету.

Сквозь треск помех пробился усталый голос Пахомова.

— Слышу. Саня, ты?

— Я. Как у тебя?

— Двоих наповал, заряжающего ранило. Осколок в движке. Левая гусеница перебита. Проводка горела, но мы потушили.

— Сам как?

— В норме. Но мы отвоевались. Ждем ангелов. Давай, брат, до встречи.

— Счастливо, Паша! — Дергач отключился, подавил в себе желание от души врезать кулаком в казенник пушки и приник к танковому перископу. Губчатая резина перископной маски неприятно захолодила лоб и щеки, но это странным образом успокоило лейтенанта.

КВ вновь поползли по плосковине, терзая гусеницами целину. Теперь уже никто не обращал внимания на бабочек и жаворонков — задраив люки, танкисты приникли к смотровым приборам и прицелам, готовые в случае нового нападения сразу открыть огонь.

Вороновка сильно пострадала в ходе прошлогодних боев, когда танковая группа «Рейх» рвалась здесь к городку Зареченску, стратегически важному узлу обороны. Половина домов в деревне согрела, от них остались только закопченные печи, а уцелевшие избы зияли дырами в крышах и выбитыми окнами.

Слева от Вороновки, в низине, горела открытым огнем одна из «тридцатьчетверок» 5-го полка. Еще два подбитых танка темнели поодаль.

— Кучно шли, отарой! — задушенно прокомментировал Красильников. — Навтыкали им… Эх, кто ж так…

— Заткнись! — оборвал его Дергач. — Мы-то сами лучше, что ли?

Машины 5-го полка расположились на окраинах деревни, на всякий случай укрывшись за сараями или в садах, где белели в густой листве молодые яблоки. Две «Матильды» возвращались с разведки, еще две, оставляя пыльные шлейфы, уходили к дальнему лесу — командир полка больше не хотел рисковать и прощупывал окрестности.

«Фердинанд», подбивший «тридцатьчетверки», обнаружился за приземистым, длинным домом, в котором когда-то располагалась школа. В правом борту боевой рубки зияли четыре дыры с рваными краями — следы попаданий бронебойных снарядов.

— Командир, я что-то не пойму — вчера «Хетц», сегодня два «Феди»… Они что, самоубийцы, что ли? — спросил Вяхирев.

— Хрен их разберет, — дернул плечом Дергач. — Но, похоже, это такая разведка боем. И если они успели связаться со своими, то их командование точно знает, сколько и каких танков у нас есть на этом направлении.

Высота 234, подковообразный глинистый холм, господствовала над всей речной долиной. КВ по старой проселочной дороге огибали высоту и, следуя отмашкам сигнальщика с красными флажками, останавливались под защитой травянистых валов внутри «подковы».