– И что… что тогда делать? – сипит Милка.

– Ничего. Все будет нормально, не бойся. Я скоро вернусь.

Милка сидит, прислонившись к стене, держит в руках автомат, хранящий тепло рук только что убитого хозяина. Тупо смотрит на свои ноги в зеленом камуфляже и армейских ботинках, ноги мертвого охранника. Смотрит на самого охранника, которого волочит за шиворот Игорь из рода Слышащих Иштар. Волочит, оставляя широкую кровавую полосу, вцепившись в воротник мертвеца правой рукой, а левой впихивает в рот бутерброды из пакета Милены. Уходит вдаль по коридору, одновременно тащит труп и набивает желудок. Все правильно, господа. Если господин (господь) Маслов не будет жрать, то потеряет энергию, и не сможет поддерживать маскировку Милены. И тогда, если ее найдут, то не убьют сразу. А так, глядишь, еще поживет некоторое время – пока не напорется на настоящего креатора. Все правильно, господа и милорды.

Все правильно, кроме того, что она здесь. И кроме того, что уйти отсюда она не может.

Мила просидела так двадцать минут – время определила по часам, оказавшимися теперь большими, мужскими – как у убитого охранника. Самой же Миле показалось, что прошло несколько часов – минуты ожидания растянулись, растворились в мучительном вслушивании в тишину, в неподвижном напряжении мышц, готовых в любую секунду поднять тело на ноги и броситься наутек.

Через двадцать минут по коридору пронесся звук шагов. Три человека появились из-за угла и быстро пошли к Милене. Один из них был охранником, вооруженным пистолетом, второй – грузным лысым человеком лет пятидесяти, третий… Третий – Вадим собственной персоной. Мила откинула голову, уперлась затылком в потолок, полуприкрыла глаза. Я ничего не соображаю, думала она, мне плохо, меня ранили, я вообще ничего не соображаю, не могу даже говорить…

– Глядите, Борька сидит! – сказал охранник. – А кровищи-то, кровищи…

– Иди посмотри, живой или нет, – приказал лысый. – И поаккуратнее давай, не шухерись.

Над Миленой склонилось конопатое лицо. Жесткая рука хлестнула по ее щекам – раз, другой, третий… Мила фыркнула, мотнула головой и широко распахнула глаза.

– Борька, ты как, живой? – охранник смотрел сочувственно.

– Живой, – еле слышный, полумертвый шепот.

– Чего тут было-то? Крови – словно ей пол мыли.

– Не знаю. Не помню ничего. Принц здесь был.

– Мы в курсе, что Принц. Он на втором этаже прокололся, хотел в виде Олежки Балашова пройти, внешность, значит, себе переделал. Но напоролся на Грызуна, тот его моментом раскусил.

– И чего?

– Ну чего – успел, сука, пять наших убить, и ранил человек десять, а потом обложили его, засел он в операторской, пока типа как отстреливается. Долго не продержится. Грызун сказал – живым его не брать, шлепнуть обязательно. Нельзя, говорит, в живых его оставлять. В крайнем случае, гранатами его закидаем. А тебя что, ранили?

– Ага…

– Куда?

– Куда-то… В ногу, наверное… Ничего не понимаю, больно…

Мила снова прикрыла веки, оставив лишь небольшую щелку для подглядывания.

– Он раненый, – крикнул охранник. – Надо посмотреть, чего тут. Принц тут был.

– Сам вижу, что был, – хмуро сказал лысый. Он подошел к Милене, вырвал из ее рук автомат и спешно отступил назад. – Эй ты, – сказал он, наставляя ствол на Милену, – ты кто такой? Обзовись!

– Борис…

– Хорош мозги компостировать. Я креатор, понял? Со мной такие штучки не проходят. Не вздумай дергаться – убью на месте. Вадик, ты видишь его?

– Вижу.

– Кто там на самом деле?

– Черт его знает, – сказал Вадим. – Что не наш он, это я вижу, а кто – непонятно. Принц его маскирует, это я чувствую.

– Ах ты сука! – зло сказал охранник, целясь из пистолета в Милену. – Борьку, значит, пришил, а сам под него косишь? Что с ним делать будем? – осведомился он у лысого. – Прямо здесь шлепнем?

– Ага, – сказал лысый. – Нечего с ним возиться.

– Нет, так нельзя! – встрял Вадим. – Грызун нам головы оторвет, если мы его сразу замочим. Его к Грызуну надо – допросить, может, он скажет чего.

– Ты не вякай, – зло оборвал его лысый. – С тобой еще не разобрались. Это ты Принца на нас навел, щенок. Если б ты креатором не был, я тебе сам бы яйца отрезал.

– О своих яйцах заботься, урка недоделанный, – огрызнулся Вадик. – Креатор, тоже мне. К способностям еще мозги нужны, а у тебя их – как у таракана. Только водку дуть можешь, да в карты резаться.

– Ты, сявка дешевая! Базар фильтруй, в натуре! – Лысый побагровел, попер грудью на Вадима. – Да я те щас…

Вадим схватился за автомат, который лысый держал наперевес. Несколько секунд они молча, с пыхтением боролись, затем лысый попытался ударить Вадима лбом в переносицу. Вадим без труда увернулся, дернул лысого на себя, вывел его из равновесия и въехал коленом ему в промежность. Лысый крякнул, сменил красный цвет лица на зеленый и упал на пол рядом с Милой, запустив руки между ног.

– Ты что, – крикнул охранник, – охренел совсем? Тут такое, а вы драться… Грызун и так психует, прямо с катушек съехал…

– Плевать мне на Грызуна, – сказал Вадим, направляя трофейный автомат на охранника. – И на этого урода плевать, и на тебя тоже. А ну-ка, брось пушку на пол и подними руки.

– Не понял! – заявил охранник и тут же перевел пистолет на Вадима, целясь ему в лицо. – Сам поднимай руки, считаю до трех.

Вадим выстрелил сразу же, короткой очередью, пули прошили живот охранника и сшибли его с ног. Грохот оглушил Милену, она оцепенело таращилась на Вадима, пытаясь не соскользнуть в очередной обморок.