Шрифт:
После того как были отвергнуты Шуберт, Шуман, Шопен и Моцарт, класс запросил подсказку.
– Это опера.
Я удивилась – ничего себе! Русскую оперу знает.
Класс, видимо, в операх похуже разбирался, поэтому вариантов не последовало. Преподаватель сказал: «Думайте!» – и пошли прыгать дальше.
Играю, вдруг вижу: из-под рояля, у моего колена, появляется голова и шепотом спрашивает: «Кто?»
Я бы, конечно, не сказала, но такие труды! Она проползла с той стороны на пузе, чтобы учитель не видел, и как тут отказать, мол, ползи обратно? Сказала. Тело, под громовые раскаты Чайковского, тем же путем, но ногами вперед, медленно поползло обратно.
Девица выбралась, встала в толпу студентов и крикнула:
– Чайковский!
– Нет, неправильно!
Пошли препирательства, и студенты стали настойчиво требовать ответа. Получили:
– Шарль Гуно, вальс из «Фауста».
Во как! (Хотя по настроению похоже.) Студентка, подняв бровь, укоризненно посмотрела на меня: я не оправдала ее ожиданий. Но поправлять ответ я не стала, чтобы не ставить педагога в неловкое положение, – пару месяцев буду обходить эту музыку стороной, они и забудут.
Попрыгали мелкие прыжки, урок подходит к концу, и преподаватель дает большие прыжки без премудростей. А первую диагональ он обычно исполняет со студентами.
– Пожалуйста, вступление.
И я, естественно, выдаю вальс из «Фауста».
На первом прыжке он взмыл, как птица в небеса, а со второго рухнул наземь с хохотом:
– А вот и «Фауст»!
Следующее занятие он начал с объявления, что в прошлый раз перепутал вальсы из «Евгения Онегина» Чайковского и «Фауста» Гуно. Поблагодарил концертмейстера и попросил в течение урока сыграть им и тот и другой вальс, для закрепления.
Принцесса Флорина
Поставили меня играть репертуарный класс. Ну кто его любит? Никто не любит, но делать нечего. Еще в июле я тормошила педагога на предмет – что она надумала ставить? Мне ж нотки заранее посмотреть надо. Ответа не добилась. Ну ничего, время есть, лето на дворе. Потом в конце августа полюбопытствовала – что? Опять безрезультатно. Ну и ладно – кому хуже-то? Буду сидеть ковырять с листа – пусть терпят. И вот случился, наконец, первый урок…
Дама для меня новая. Сама из Австралии, владела там балетной школой. Строгая, ведущий педагог в конторе, возраст – чуток за пятьдесят, серьезная дама с неизменно поднятым кверху подбородком.
Пока девицы подтягивались, я подошла к ней с вопросом – ну что, выбрали? Нотки есть? И сразу – подбородок резко в левый нижний угол, глаза в пол и начинает что-то быстро и невнятно говорить. Жизнеутверждающее «да» в монологе не просматривается.
Тогда я отключаюсь от нее, понимая, что нот мне нет. Ладно, буду искать сама, мне главное – точное название знать. Не дождавшись паузы, устало встреваю:
– Вы выбрали балет?
– Да. «Синяя птица».
– Я могу видеть мои ноты?
– Ой, не сегодня, я вам, конечно, дам «Синюю птицу», вот, у меня есть (всплеск рукой в сторону карниза), но это не совсем то, что мне нужно, я, конечно, дам вам прослушать, но это все равно не совсем то, что мы будем танцевать, то, что мы будем танцевать, мне уже выслали из Австралии, как только придет, я вам дам, там то, что именно мне нужно.
Так… Для меня что Австралия, что Марс, и, сколько оттуда будут идти ноты, я не знаю, а мне через неделю опять «это» играть. Ладно, найду сама, дело за малым, надо выяснить – что.
– Вы не можете мне написать – кто, что и в каком акте танцует? Я спрошу у подруги.
– Да, конечно, но у меня листочка нет.
– Вот.
– Ой, у меня ручки нет.
– Вот.
– Сейчас!
Уходит.
В коридоре долго разговаривает с родительницей. Урок вообще-то идет, поэтому приходится возвращаться. Попытка пройти мимо меня не удается, я мысль держу цепко:
– Вы не напишите мне?
– Да, конечно.
Возвращает листочек, на нем:
«Giils Variation».
Что-то я «Синюю птицу» подзабыла… Спрашивать – кто это – неудобно, да и ответ вряд ли мне поможет…
– А какой акт? А полностью вариация или часть? Она там одна?
– Там еще две кошечки танцуют. Вариант Кировского балета – они так до сих пор называют Мариинский театр.
– Кошечки танцуют в куче, или им потом отдельно играть?
– Это во втором акте, – и закипающая ненависть во взгляде.
– Хорошо, я постараюсь найти сама, к следующей субботе буду готова.
Растерянный взгляд:
– Я сейчас объясню… Мне нужно не совсем то… Точнее – то, но в другой версии, мне скоро придет из Австралии, я вам покажу – там эта вариация в другом размере.