Что тут случилось… Холодная, сдержанная в эмоциях Женька раскочегарилась в долю секунды – такой я ее никогда еще не видел. Она вскочила на ноги, цапнула меня за футболку и тряхнула с неожиданной силой – так, что зубы клацнули.

– Держись от этой сволочи подальше! – крикнула она. – Не вздумай помогать ему, ни за какие деньги! Он дрянь, дерьмо, самый гнусный человек в этом городе, понял?

– Что с тобой, милая? – спросил я. – Какая муха тебя укусила? Выпей холодной водички, успокойся…

Она не ответила. Толкнула меня так, что я едва не свалился с ног, и опрометью выскочила из комнаты. Колено ее, похоже, действовало совсем исправно.

Что тут делать? Я поплелся в ванную смывать с себя запах мэра. Дурдом, правда? Стоял под горячими струями, меланхолично намыливался и обдумывал, что эта шизня могла означать. Ничего, кроме того, что Женька когда-то переспала с Житником, в голову мне не приходило.

Стук в дверь, женин голос с той стороны:

– Открой!

Я открыл. Женя, все еще сердитая, откинула занавеску, осмотрела меня скептически, недовольно шмыгнула носом. Потом стянула маечку, сняла трусики и кинула в корзину для белья. И полезла под душ.

Она смыла с меня мыльную пену – сама, ладошками. Потом позволила мне намылить ее мочалкой. И все это молча, без единого слова. Наконец, я обнял ее, прижался всем телом, закрыл глаза. Мы стояли, безмолвно стискивая друг друга, вода стекала по нашей коже.

Наша кожа, ее и моя, общая. Я не мог не быть общим с Женей, уже не мог. Она еще могла, сопротивлялась, но ее тянуло ко мне неудержимо. Я чувствовал это, видел. Я не угодил сегодня моей богине, неделю назад она послала бы меня за такое преступление подальше безоговорочно, и я бегал бы за ней, и вымаливал прощение. Сегодня она пришла мириться сама.

– Прости, – шепнула она, спустя небольшую вечность.

– За что?

– Я накричала на тебя.

– Я не сержусь.

– Врешь, сердишься.

– Вру, сержусь.

– Ты милый, Дим, ты хороший. Не сердись.

Она поцеловала меня в губы – нежно, тихо, едва прикоснулась, но разряд тока прошил меня с головы до пяток.

– Объясни, что случилось, – шепнул я.

– Кого ты больше любишь – меня или мэра?

Вопрос стоило занести в книгу рекордов Гиннеса в качестве рекордсмена по степени идиотизма.

– Тебя, белочка, только тебя. Куда больше, чем мэра. Клянусь.

– Извини, я была не права. Но ты же ничего не знаешь.

– Это ты тонко заметила.

– Ты не будешь его доверенным лицом?

– Не буду. Я и сам не горел желанием, а уж при такой твоей реакции… Почему ты так ненавидишь Житника? Ты что с ним… это? Ну, сама понимаешь…

– Спала с ним – ты это имеешь в виду?! – Женька захохотала громко и искренне. – С этим старым гиппопотамом? Как тебе такое в голову пришло? Ты ненормальный, Димка, да?

– Откуда ты знаешь его запах? Я понимаю, что ты подлиза, человек-собака, и все такое. Но как ты могла уловить, что запах именно Житника?

– Приходилось с ним сталкиваться, – Женя брезгливо пожала плечами. – А запахи людей я помню так же, как ты их лица.

– А издавать запахи можешь? – я тут же зацепился за секретную тему.

– Все люди могут издавать запахи.

– Я имею в виду специальные запахи.

– Феромоны? – Женя отстранилась, посмотрела на меня внимательно, прикусив белыми зубками нижнюю губу. – По-моему, так ты их называешь?

– Они самые.

– Да, умею, – сказала Женя. Сказала жестко, воткнув в меня серьезный взгляд. – И все подлизы умеют. Только это вовсе не запахи. Человек не может уловить феромон как запах. И все равно феромоны действуют – подсознательно, но очень сильно.

– Это ваша тайна.

– Одна из наших тайн. – Женя коротко кивнула.

– А на меня феромоны совсем не действуют?

– Совсем. Я выяснила это сразу же, как только… Ну в общем, еще там, в больнице.

– Тебе это непривычно?

– Очень. – Женька прижалась ко мне гладкой щекой, руки ее заскользили по моему телу. – Зато я знаю, что нравлюсь тебе по-настоящему, без всяких уловок.

– «Нравишься» – не то слово! Я люблю тебя, белочка! Очень люблю!

– Я вижу, – улыбнулась она. – Заметно невооруженным глазом.

Я поднял ее на руки понес в постель – такой, как была, мокрой, из под душа. Потому что времени вытираться у меня не было. Просто ни минутки.

– Белочка, моя любимая белочка! – произнес я, ласково гладя Женю по спине. Она лежала на животе, отдыхала после любовного цунами.