– Она хорошая девочка, – сказал я. – Очень хорошая. Почему вы ей интересуетесь, позвольте узнать?

– Да потому что она подлиза, – без обиняков заявил Валяев. – Подлиза она, фрагрант. Думаю, теперь вы уже знаете, Дмитрий Андреевич, кто такие подлизы.

– Ну так, приблизительно… – я махнул рукой, отгоняя дым Мозжухина – поганец смолил мне прямо в лицо. – А вы охотитесь на подлиз, да? Вы ведь чистильщики?

– Тамбовский волк на них охотится, – проворчал Валяев. – Представляю, что она вам про нас наболтала. Сколько раз говорил шефу: надо снять секретность с фрагрантов, написать в прессе открыто, что они из себя представляют. Пусть все знают, кто такие подлизы на самом деле. А то порочат почем зря честное лицо правоохранительных органов, рассказывают про нас всякие ужасы. Так нет, нельзя, не положено. Видите ли, фрагранты – неполноценные люди, и мы не должны нарушать их анонимность, потому что они постр адают от негативно настроенного общества. Как, типа, с людьми больными СПИДом. Демократия, блин…

– Если подлизы – всего лишь больные, то почему вы уделяете им такое пристальное внимание? Может, их просто лечить надо?

– Жулики они, а не больные. Вы лучше скажите, Дмитрий Андреевич, почему вы нам не сообщили, когда Нештакова поступила в больницу? Вы же бумагу соответствующую подписали. С соответствующей, так сказать, мерой ответственности.

– А как я мог узнать, что она подлиза?

– Вы отлично знаете как: по запаху.

– Я не чую запахов. У меня была травма мозга, перебиты обонятельные нервы. Могу предоставить документы.

– Ладно, поверим. Тогда почему вы увезли Нештакову домой?

– Она понравилась мне, а я – ей. Мы стали жить вместе. Что в этом особенного?

– Да уж… – Валяев развязно усмехнулся. – Ничего в этом особенного нет. Чтобы подлиза не охмурила за пять минут того, кого ей надо – не бывает такого. Даже я один раз попался, когда не знал еще, кто такие фрагранты. На такие бабки тогда меня девчонка развела… Умеют они, суки.

– Не надо, Валентиныч, – перебил его Мозжухин. – Давай по делу.

– А по делу, значит, будет так: вы, гражданин Бешенцев, грубо нарушили свои юридические обязательства, поэтому вам придется проехать в отдел и там мы снимем с вас показания.

Внутри у меня все похолодело. «Не позволь себя увезти, тебя там изувечат» – так сказала Женька.

Не могу сказать, что боюсь милиционеров, за годы работы на бандитов я приобрел определенные симпатии к охранителям правопорядка. Но насчет чистильщиков Женя запугала меня основательно, и пока я не имел особых причин ей не верить.

– А потом что? Посадите? – спросил я.

– Ну зачем же? Подписку о невыезде дадите. Вызывать на допрос будем по мере необходимости.

– Я могу все рассказать здесь. Зачем куда-то ехать? У меня сейчас операции будут, больные ждут! – нервозность прорвалась в моем голосе.

– Что ж, рассказывайте, – Валяев усмехнулся – похоже, мой страх доставил ему удовольствие. – Где сейчас находится гражданка Нештакова?

– Дома. В смысле, в моей квартире.

– Там ее нет.

– Откуда вы знаете?

– Знаем.

– Тогда понятия не имею, где она. Может, в магазин пошла, или к подружке какой-нибудь.

– А вы знакомы с ее друзьями?

– Нет, не знаком.

– Вот видите, Дмитрий Андреевич, вы упорно не желаете говорить нам правду, – констатировал Валяев. – Придется все-таки проехать в отдел…

– Вы так и не объяснили в чем дело, – заявил я. – Женю в чем-то обвиняют? Почему я должен давать показания?

– Обвиняют ее, обвиняют. Все по закону.

– А в чем обвиняют?

– Проедем в отдел, там и объясним.

– Я отказываюсь ехать! Все вопросы можно решить здесь и сейчас. Если хотите, чтобы я приехал в ваш отдел, присылайте мне повестку.

– Повестку мы можем тебе хоть сейчас написать, – сказал Валяев, грубея голосом и резко переходя на «ты». – Я вот что тебе советую, доктор: поаккуратнее будь. Мы люди усталые, нервные, делами замотанные, злить нас не надо. Тебя никто пальцем не тронет, само собой. Хоть ты и напортачил, но видимо, в самом деле не знал, с кем имеешь дело. А Нештакова твоя – тот еще фрукт, поверь мне. Статья по ней плачет, и не одна. Давай, собирайся, и поехали. В твоих же интересах.

– Никуда я не поеду! Все, точка!

– Ну что с ним делать? – Валяев повернулся к Мозжухину, развел руками. – Силком поведем?

– Подожди, Валентин, – Мозжухин подал голос в первый раз за время разговора. – Дай-ка я сам с доктором побеседую. А ты пока выйди.

– Ты чего? – Валяев обиделся. А может, притворился, что обиделся.

– Ладно, перестань, Валентиныч. Ты знаешь чего.

– Ну, как скажешь… – протянул Валяев с некоторым разочарованием. – Кусаться будет – зови, поможем.