– А подлизы? Они не знают состава препарата?

– Шутите? – Мозжухин усмехнулся. – Откуда дети могут знать химическую формулу того, что им вводится? Тем более вводится нелегально, под видом обычного лекарства.

– А какое отношение имеет к этому мэр?

– Да никакого. Причем тут он? О подлизах он, конечно, знает, как знает обо всем в городе. Но для него они – мелкие вошки, не более.

– Но ведь именно он приказал создать ваш отдел – «Чистилище».

– Обычный набор лживых басен, которым подлизы пичкают всех, к кому обращаются за поддержкой. – Мозжухин иронически покачал головой. – Ладно, просвещу. Во-первых, дорогой Дмитрий Андреевич, мэр не может приказать создать подразделение УВД – это прерогатива как минимум начальника ГУВД области. Во-вторых, никакого «Чистилища» не существует – название это придумано подлизами, а слово «чистильщики», думаю, взято ими из какого-то американского фильма. В-третьих, наш отдел создан не для борьбы с несчастными фрагрантами, страдающими одновременно манией величия и манией преследования, а для общих, вполне прозаических целей. Экономические преступления, – Мозжухин начал загибать пальцы, – преступления в сфере средств электронных коммуникаций, мошенничество и вымогательство с применением современных технологий. И наконец, организация проституции при помощи Интернета – такое, если вы не в курсе, сейчас очень распространено. Как видите, ни наркотиков, ни разбоя, ни грабежа – у нас своя технологическая специфика, и свои цели. Точно такие же отделы имеются в ГУВД всех областей России и являются, по существу, стандартными штатными подразделениями. Нам все равно, является ли мошенник подлизой – для нас все одинаковы. Проблема лишь в том, что подлизы являются мошенниками либо проститутками. Являются все как один – не знаю среди них ни одного приличного человека. Некоторые из них – мошенники весьма высокого ранга, и подловить таких нам крайне трудно. Сами понимаете, почему: защита у них своеобразная, мозги пудрят так специфически, что хоть в противогазе с ними общайся.

Вот так вышиб Мозжухин у меня из-под ног землю. Ничто из того, что он говорил, не противоречило фактам.

И все же чувствовал я себя отвратительно. Совсем мне не хотелось знать такое про Женьку. Только про нее не хотелось – на остальных подлиз, если честно, было мне наплевать. Или стало наплевать.

– А кто убил Игоря Варенцова? – я еще пытался защищаться. Хотел даже было спросить: «Случайно, не вы его убили?», но вовремя спохватился. После всего, что я узнал, это выглядело бы по-идиотски.

– Игорь был проституткой мужского пола, – сказал Мозжухин, – дорогостоящим мальчиком по вызову. Таких часто называют «эскортом», но основные свои деньги они зарабатывают не появлением с дамой в ресторанах, а все-таки, пардон, в постели – своим, пардон, членом. А бывает, что и в постели с мужчиной – богатых гомосексуалистов, желающих развлечься с красивым мальчиком, в нашем городе хватает. А как Варенцов выглядел, вы видели на фотографии. Как и большинство подлиз – человек красоты необычной.

– Так кто все-таки его убил? И за что?

– Да ни за что, представьте себе. Мы поймали тех, кто это сделал: два алкаша, оба неоднократно судимые. Шел себе мальчик из ресторана под руку с дамочкой – мадам настояла на пешей прогулке, хотя подлизы ходить ночью по городу категорически не любят. Не дошел. Подвалили к ним два забулдыги, оба с ножами – деньги отнимать. Варенцов, как и положено фрагранту, пугнул их отталкивающим феромоном. А вместо этого алкаши озверели, впали в состояние агрессивного аффекта и набросились на него. Дамочка убежала, а что сделали с Варенцовым, вы сами видели.

– Стало быть, неправильно его феромон сработал?

– Именно так. Не догадываетесь, почему?

– Потому что эти двое были пьяными?

– Наоборот – потому что пьяным был Варенцов. Не то что бы много, но все же выпил в ресторане. Вы знаете, что подлизам нельзя употреблять алкоголь?

– Знаю, – нехотя признался я.

– По показаниям дамочки, она заставила парня выпить коньяка, не смог он отказаться. Очевидно, рассчитывал, что по пути все выветрится. Но вот не выветрилось. Он потерял над собой контроль и не смог отпугнуть грабителей – напротив, фактически заставил их себя убить.

«Фрагранты тоже ошибаются».

Интересно, как Женя ошиблась, когда ее привезли избитой в больницу? Как мошенница? Или все же как проститутка?

– В общем, все понятно, – грустно подытожил я. – Один только вопрос неясен.

– Какой же?

– Ваши сотрудники приехали в больницу и обязали нас сообщать о всех случаях поступления фрагрантов. Для чего?

– Потому что среди подлиз есть несколько человек в розыске, они обвиняются в серьезных преступлениях, и наш отдел ими занимается. Как видите, все просто. Непросто только одно – найти их. Фрагранты умело маскируются, постоянно меняют внешность. Мы используем все методы, чтобы поймать преступников – вас это удивляет?

– Уже нет. И все же, почему с нас взяли подписку о неразглашении? Почему сведения о фрагрантах засекречены?

– А что будет, если о них узнают? – спросил в ответ Мозжухин. – Вы можете такое представить?

Я представил, и мне стало страшно. Во всяком случае, страшно за Женьку. Покоя ей больше не было бы никогда.

– Жуть, – сказал я. – Им не позавидуешь.

– Вот именно. Честно говоря, подлизы должны быть благодарны нам за то, что мы охраняем тайну их существования. Но дождаться от них благодарности… Эх!.. – Мозжухин досадливо махнул рукой. – Ладно, Дмитрий Андреевич, давайте закругляться. Надеюсь, мы друг друга поняли.

– Я тоже надеюсь, – сказал я.

Как только троица ментов покинула отделение, я сразу же помчался в изолятор. И обнаружил, что он пуст. Сунул руку под обмоченный матрас, потом приподнял его. Телефона не было. Обыскал весь изолятор, прочесал на четвереньках пол – бесполезно.

– Где Минкус? – проорал я, врываясь в ординаторскую. – Куда делся?!

– В окно выпрыгнул, – съязвил хирург Колобков. – Болеть ему надоело.

– Где он, спрашиваю?!

– В реанимации он, где еще ему быть.