– Ну что я могу сказать, что? Когда это случилось, я уже мотал срок. Все было без меня.

– Ладно, вот тебе еще вопрос: в похищении девочки Трупак участвовал?

– Нет! Вы это и так знаете. Всех нас тогда повязали, а его с нами не было…

– Понятно. Не хочешь, значит, говорить правду. Что ж, поговорим по-другому.

Родион шагнул к Ледяному, цапнул его за шкирку и подтащил к поваленному дереву, лежащему на краю поляны. Повернул руку Ледяного ладонью вверх и с размаху всадил в нее нож, пригвоздив к стволу.

Романчук истошно завопил. Я вздрогнул и сжал зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не вмешаться. Нож, торчащий из кисти Ледяного, был тонким и длинным, как стилет – уголовники называют такой «шилом». Он вошел точно между костей – как врач, я знал, что значительных повреждений рана не вызовет. Но боль Ледяной чувствовал нестерпимую, в этом сомневаться не приходилось.

– Трупак участвовал в похищении девочки?! – проорал Агрба.

– Да!!!

– Он организовал похищение?

– Да!!!

– Почему его тогда не арестовали?

– Он ушел! Он всегда чует опасность, все заранее знает!

– Ты видел его после того, как освободился?

– Нет! Ей-богу, не видел!

– Нечестный ответ, – Родион положил руку на рукоять ножа и резко качнул ее, Ледяной тонко завизжал от боли. – Попробуй еще раз, дружок.

– Да, видел!!!

– Ты знаешь, где найти его? – Снова нажим на «шило», и новый вопль Ледяного.

– Да, да, знаю!!!

– Где?

– В Гнилухе. Там у «Некромантов» кайф-базар.

– Это я и без тебя знаю. Дом показать можешь?

– Могу.

– Уф-ф… – Родион стер ладонью пот, обильно выступивший на лице. – Слава богу, раскололся… Почему ты не сказал сразу, дурень? Сказал бы сразу, было бы у тебя одной дыркой меньше.

– Трупак… – задыхаясь, прошептал Ледяной. – Вы не представляете, какой он… Он двинутый по фазе, но мозгами соображает, как академик. Очень крутой. Сунетесь к нему – всех вас замочит.

– И взвод спецназа замочит? – Родион поднял брови в деланном удивлении.

– Легко!

– Ладно, увидим…

Родион легко, двумя пальцами, выдернул нож из несчастной лапки Романчука, тот даже завопить не успел. Затем достал из кармана упаковку с кровоостанавливающим комплектом и кинул мне:

– Залепи парнишку. Он нам еще понадобится.

Я осмотрел сквозную дыру в руке. Кровь оттуда почти не текла, удар был поразительно профессиональным: в средней части кисти, изобилующей сосудами и сухожилиями, где расстояние между костями всего лишь несколько миллиметров, не было задето ничего, кроме мышц. Интересно, где Родион научился этому? В Чечне? Или на каких-нибудь спецкурсах по особо эффективным методам допроса?

– Тебе повезло, – зачем-то сказал я Ледяному, обматывая его бинтом. – Обычно он отрубает таким придуркам, как ты, пальцы. А может и пенис отрезать. Ты знаешь, что такое пенис?

– Знаю…

– Не шути с ним, он очень злой. Будь откровеннее, и выживешь. Не ври ему, он всегда чувствует ложь.

Родион одобрительно кивнул. Похоже, я делал все правильно.

Зачем я влез в спектакль, начал подыгрывать Родиону? Сам не знаю. Не испытывал я к Ледяному ни малейшей неприязни, наоборот, жаль его было от всей души. И то, что мальчонка Денис Сухарев без малейшего труда перевешивал Григория Романчука на весах человеческой ценности, всего лишь из-за богатства и социальной иерархии его родителей, тоже не нравилось мне нисколько. Мы живем в скотском, несправедливом мире. И все же хочется верить, что существует некий установившийся порядок, хотя бы иллюзия стабильности. Агрба разрушал эту иллюзию бессовестно и цинично.

Родион не держал зла на продырявленного им торчка, просто использовал его, холодно и расчетливо, не задумываясь о личных ощущениях гуманоидной особи, коей втыкают насквозь в ладонь острый нож. Именно это беспокоило меня больше всего. Подлизы, похоже, не слишком уважали обычных людей, считали их существами низшего сорта. Я был обычным, и, стало быть, низшим.

– Пойдем, – сказал Агрба, – сдадим Гришу на хранение. У нас еще много работы сегодня.

Мы не промчались и пары километров, когда запиликал сотовый. Родион ответил на звонок, выслушал информацию и помрачнел.

– Вот дела! Кажется, приехали… – Агрба резко вырулил вправо и причалил к обочине. – Выходим все, кроме этого, – показал он на Ледяного. – Сиди здесь, дружок, и не вздумай оригинальничать. Будешь совать руки куда не следует – шкуру сдеру.

Гриша посмотрел на замотанную бинтом руку и покорно кивнул. Безобразничать он явно не собирался.

Мы выбрались наружу, Родион нажал на кнопку пульта и замки «Тойоты» защелкнулись.