– Все нормально. Только никуда он не пойдет, щас сам принесу.

– А я сказал, он пойдет! – Мулькин визгливо повысил голос. – Пойдет, и принесет, и посмотрит, что вы там толкаете! Толкают всякое фуфло, вторяки [29] всякие, затрахали уже! А если нет, то пойдем дальше, без вас обойдемся.

– Ладно, пусть он сходит, – неожиданно легко согласился человек – видимо, субтильный «он», то есть Женя, не вызывал ощущения опасности. – А насчет фуфла ты гонишь, не толкаем мы фуфло, все у нас чисто. Бабки сюда, – он протянул руку, Джеф положил деньги на его ладонь.

Женя открыла калитку и пошла по дорожке. Овчарка дернулась вперед, глухо взревела, торчок проявил неожиданную прыть, успел схватить ее за ошейник и удержал, едва не свалившись с ног. Подтащил к конуре, прищелкнул поводок на карабин и потрусил за Женей.

Боже, как я перепугался в этот момент! Не за себя перепугался, за Женю. Проклял Родиона, и Джефа, и уж, конечно, всемогущую сволочь Ганса! Не задумываясь, они запихнули девушку в наркоманский притон – в одиночку, безо всякой страховки. Уроды! Я дернулся было, чтобы пойти вслед за Женей, но Джеф схватил меня за руку.

– Спокойно, – сказал он. – С ума спрыгнул? Стой здесь и не дергайся, на нас из окна толпа таращится.

Я начал ждать. Ожидание заняло вечность – минут пять, не меньше.

Потом появилась Женечка. В сопровождении все той же помятой личности она шла по огороду, прижимая к груди желтый пластиковый кулек. Вышла из калитки и молча побрела к Родиону и Рафу, ни слова не сказала. Впрочем, это логично – как ей говорить-то, с ее высоким тонким голоском? Интересно, произнесла ли она там, в хате, хоть звук? Вряд ли, только разве что шепотом.

– Ну что? – спросил Родион, когда мы собрались все вместе.

– Денис там, – сказала Женя. – в одной из комнат. Там всего две комнаты, а еще коридор и кухня.

– Ты уверена?

– Насчет комнат?

– Насчет Дениса.

– Сто процентов.

– Можешь сваливать, и держи рот на замке, – сказал Родион Ледяному. – Если скажешь кому-то хоть пару слов, считай, что ты умер.

Ледяной ретировался, панически оглядываясь на ходу – боялся, очевидно, что мы можем передумать.

– Трупака не видела? – как бы невзначай спросил Родион Женю.

– Видела.

– Серьезно? Почему ты думаешь, что это он?

– Он самый. Пришел на меня полюбоваться – ненадолго, на пару секунд. Я отвернулась, чтобы меня не узнал.

– Он тебя знает?!

– Да. И ты его знаешь. Трупак – это Мухин.

– Быть такого не может! – едва не заорал Родион. – Мишку Мухина убили три года назад!

– Значит, не убили.

– Я точно знаю, что убили!

– Ты его хоронил? Видел тело?

– Нет, но… Я знаю точно.

– Это Мухин, без вариантов, – повторила Женя. – Он живой, он колется какой-то химией, и это меняет все дело.

– Мухин колется? Ты в своем уме? Нет, ты все-таки обозналась!

– Ты достал меня! – заявила Женя, зло сверкнув глазами. – Говорю тебе, Трупак – это Майк Мухин, бывший наш дружок, вроде бы покойный, а на самом деле живой! И это объясняет многое, практически все!

– Да… – Агрба почесал лысый затылок сквозь парик. – Хорошо мы попали… Он точно тебя не узнал?

– Уверена. Если бы узнал – неужели бы живой выпустил?

– Как он выглядит?

– Как ненормальный. Он задвинут дозой чего-то похожего на кокаин, но внутривенного. Мощный какой-то стимулятор. Похоже, Пилипенко сказал правду: Мухин варит для себя что-то особенное.

– Да уж… – Родион хмыкнул. – Если фрагрант изобрел для себя наркотик, это точно что-то выдающееся.

– Так что, – вмешался я, – этот ваш Трупак Мухин – подлиза?

– Если Женя не обозналась, то да. Лучше бы она ошиблась. Майк Мухин был гнилым типом, с ним всегда были проблемы. Никто не заплакал, когда узнали, что он погиб. Но, как выясняется, погиб не до конца.

– Подлизы не переносят алкоголя и табака, – заявил я. – Как же получается, что они употребляют наркотики?

– Не употребляют, в том-то и дело. Даже речи не может быть о том, чтобы подлизам колоться наркотой. Никто из нас не пробовал наркотики, страшно подумать, что они могут сделать с организмом фрагранта.

– А Трупак, значит, колется. И ничего, живой.

– Живой? – Родион с сомнением покачал головой. – Прозвище у него неподходящее для живого: «Трупак».

– Ну не труп же он, в самом деле?

– А кто его знает…

– Бр-р! – Я передернул плечами. – Кончай жуть нагонять, и без того страшно. Лучше скажи, что делать будем?

– Как что? Идем забирать Дениса. Прямо сейчас.

– Там такая псина! Она не даст нам войти.

– Собачки испугался? – Агрба бросил на меня снисходительный взгляд. – Ладно, собачку возьму на себя. Женя, иди к машине. И сразу рули сюда, к этому дому, чем быстрей, тем лучше.