– Здесь нет русских, – перебил его их провожатый.

– Да вы бы вошли в дом,- сказал низенький человек.

– А как попасть к губернатору? – Мак-Грегор не двинулся с места.

– Вам до губернатора не добраться, – ответил низенький человек, – он заперся у себя в поместье. Я вам все объясню сам, если вы войдете в дом. На дороге стоять опасно. У них есть пушки.

Он повел их через грязную дорогу к низкому глинобитному домику с потрескавшимися стенами. Внутри горела керосиновая лампа, дощатая дверь, положенная на два ящика, служила столом. Когда они вошли, низенький азербайджанец впервые увидел Кэтрин. Он торопливо огляделся в поисках единственного в комнате стула и, обмахнув его своей шапкой, пригласил ее сесть.

– Это вы тут начальник? – спросил его Мак-Грегор.

– Нет. Я инженер из Тавриза. Меня зовут Джават Гочали.

Мак-Грегор назвал ему их имена, звания и должности.

– Почему город так освещен? – спросил Мак-Грегор.

Лицо у Джавата было очень серьезное, и он реагировал на все вдумчиво и не спеша.

– Жандармы и губернаторские солдаты совершают по ночам набеги на город, – сказал он Мак-Грегору. – И нам приходится все время ярко освещать его, чтобы они не могли укрываться в зданиях, похищать людей и грабить.

– Но где же губернатор?

Джават продолжал так же не спеша: – Он окружил свое поместье целой армией жандармов, наемных стражников и всякого сброда. Тегеранские власти назначили его губернатором Зенджана, и поэтому он отказывается признавать распоряжения нового азербайджанского правительства в Тавризе. Он не хочет договариваться с нами ни на каких условиях и угрожает занять Зенджан. У нас достаточно сил, чтобы защитить город, но окрестные селения то и дело подвергаются набегам. Эти бандиты похищают женщин и убивают всех, кто им противится. Мы стараемся обуздать губернатора; вот почему эта дорога закрыта. Его войска примерно в одном километре отсюда. Мы стоим лицом к лицу с ними и удерживаем город за собой.

– А вы собираетесь атаковать их? – спросил Мак-Грегор.

– Мы не хотим никаких столкновений, – сказал Джават, и по его голосу можно было судить о всей серьезности тех событий, центром которых стала эта маленькая темная лачуга в самом сердце Зенджана. – Мы только хотим, чтобы губернатор с нами сотрудничал. Я послан сюда из Тавриза проводить в этом округе новые законы, перераспределять землю и перестраивать управление, как этого требует новое автономное правительство. Губернатор отказывается все это признавать. Мы не хотим столкновения, но оно может стать неизбежным, если он будет продолжать сопротивляться.

– Одну минуту, – сказал Мак-Грегор, заметив, что Эссекс проявляет сильнейшее нетерпение. Он перевел и объяснил Эссексу слова Джавата. В переводе это вышло короче, и Эссекс решил, что ему перевели не все. Но Мак-Грегор уверил его, что персидскому языку свойственно многословие и что он ничего не опустил.

– Продолжайте, – сказал Эссекс. – И расспросите его получше про губернатора.

– Теперь, – продолжал Джават, – губернатор надеется получить в подкрепление пушки из Тегерана или Хамадана. Он начал подготавливать посадочную площадку для самолетов, но мы затопили ее водой из канала, который находится в наших руках. Начальник окружной полиции сейчас с ним. Они угрожают уничтожить все население и все жилье в округе при малейшей нашей попытке изгнать их отсюда. Губернатор даже угрожает разрушить Зенджан, если мы не уйдем и не позволим ему распоряжаться здесь по-старому.

Мак-Грегор уже почти забыл, чем туранский тип отличается от иранского, а Джават был типичный туранец: массивный, низкорослый крепыш, несколько тяжелый и медлительный в движениях. В нем было все то, что делает азербайджанцев лучшими солдатами Ирана. Его лицо с крупными чертами казалось как бы вылепленным из комка сырой глины. Волосы были коротко подстрижены. Спокойный взгляд черных глаз с темными ресницами, давно небритые щеки – все говорило, что это человек, не думающий о себе, человек, всецело поглощенный своим делом.

Мак-Грегору захотелось узнать, на что Джават рассчитывает лично для себя.

– Вы будете назначены губернатором округа? – спросил он.

Джават даже не улыбнулся.

– Нет, – сказал он. – Я просто представитель демократического управления, представитель нашего нового правительства. У меня нет никакого чина. Я прибыл сюда, чтобы реорганизовать округ.

– Почему же так поздно? Ведь ваше восстание началось уже довольно давно? – Мак-Грегор забыл свои обязанности по отношению к Эссексу, их вытеснил его собственный интерес к происходящему. В этой ветхой лачуге сидел человек, собирающийся сместить губернатора, – таких вещей Мак-Грегор никогда еще в Иране не видел. Он не ожидал, что перемены будут совершаться так легко.

– Нельзя же все сделать сразу, – пояснял ему Джават. – Мы ждем уже недели две, что губернатор примет нас. Но сколько же можно терпеть? Ведь пора начинать сев.

– Что он говорит? – спросил Эссекс, которому невмоготу было ждать дольше.

– Одну минуту…

– Ну, кончайте же с этим, – сказал Эссекс. – Я не намерен больше торчать здесь.

– Он объясняет, что здесь делается, – с досадой ответил Мак-Грегор.

– А зачем вам нужен губернатор? – спросил Мак-Грегора Джават.