– Есть у вас оружие? – спросил по-курдски Светлокудрый Амир-заде.

– Нет, – солгал Мак-Грегор. Пистолет полковника лежал у него в кармане, оттягивая карман и стесняя движения своей тяжестью.

– Неужели вы пустились в такой путь безоружными? – Голубые глаза Светлокудрого Амир-заде так и сверлили шотландца, но тот поглубже засунул руки в карманы и с независимым видом заявил: – У нас было оружие, но мы его потеряли.

Безобразный Гордиан вскинул глаза на своего родича.

– Уж не боишься ли ты, что эти слабые чужеземцы убьют тебя? – спросил он. Это было оскорбление, но Мак-Грегору его слова показались менее оскорбительными, чем злоба, сквозившая в тоне Амир-заде. Оба эти человека ненавидели иностранцев. А так как они и друг друга ненавидели, то не преминули вступить в словесную перепалку, в которой рикошетом доставалось Эссексу и Мак-Грегору. Кэтрин по чисто курдской галантности была пощажена.

Салим жестом остановил ссорившихся родственников и сказал, обращаясь к Мак-Грегору: – Мы сейчас трогаемся в путь. Мы поедем не очень быстро, но если вы хотите ехать со мной впереди, собирайтесь. Ваши лошади готовы. – Он посмотрел на Эссекса. – Что, посол сердится?

– Нет, – сказал Мак-Грегор. Теперь уже приходилось делать вид, будто они следуют за Салимом по доброй воле. Никто не поверит, но этого и не требуется. – Посол очень рад путешествовать вместе с вами.

– Вовсе он не рад, – сказал Амир-заде, явно наслаждаясь их затруднительным положением. – Он сейчас похож на старого больного козла, твой посол. – Он расхохотался и вышел из грота.

Салим оставил его выходку без внимания. – Почему выбрали послом человека, который не знает ни курдского языка, ни персидского? Что может он понять в делах Курдистана?

– Меня прислали вместе с ним, – сказал Мак-Грегор,- а я говорю на этих языках.

– Значит, ты и есть главный, – сказал Салим Мак-Грегору.

– Нет. Для нашего правительства главный – он.

– Но ведь он будет знать только то, что скажешь ты. – Салим обращался к Мак-Грегору, однако взгляд его все время был прикован к Эссексу.

– Он сделает из этого свои выводы и составит свое мнение, – сказал Мак-Грегор.

– Он знатный господин? – спросил Салим.

– Да.

– По рождению? Или по тому положению, которое занимает?

– По рождению.

– А ханум? – спросил Салим.

– Она тоже по рождению знатная госпожа.

– А ты?

– Я ни господин, ни раб, – холодно ответил Мак-Грегор и больше ничего не сказал.

Салим пошел к выходу и столкнулся с входившим в пещеру отцом Даудом. Салим остановился и ласково приветствовал его по-курдски. Видно было, что эти двое – старые и добрые знакомые. Гордиан тоже поздоровался с Даудом, и они долго обменивались традиционными заверениями во взаимном уважении, смиренной покорности, братской любви и радости по поводу того, что оба здоровы.

При виде отца Дауда Эссекс снова разозлился: – Мне не нравится этот субъект, и я не желаю, чтоб он здесь околачивался. Скажите ему, пусть убирается.

– Полно вам, Гарольд, – сказала Кэтрин. – Совершенно безобидный старик.

Эссекс промолчал. Отец Дауд, улыбаясь, подошел к ним поздороваться, но Эссекс нетерпеливо отмахнулся от него. Лицо старика приняло встревоженное выражение. Он спросил Мак-Грегора, не мешает ли послу присутствие Дьявола.

Мак-Грегор подвязывал вьюки к седлу, стараясь равномерно распределить груз.

– Посол думает, что ты намеренно отдал нас в руки мукри, – сказал он Дауду.

– А разве он боится мукри? – Дауд не отвел обвинения.

– Вовсе нет. Но он недоволен, – сказал Мак-Грегор. – Где наши верховые лошади?

– Ожидают вас. Все будет хорошо. Мы поедем с благородными людьми.

– А что этим благородным людям от нас нужно ? – спросил Мак-Грегор.

– Этого я не знаю, – ответил отец Дауд.

– Может быть, они денег хотят?

– А они требовали денег?

– Нет. Но что еще им может быть нужно?

– Мало ли что. Вы сами, например.

– Но зачем? – спросил Мак-Грегор.

– В Курдистане творятся сейчас большие политические дела – стал объяснять отец Дауд. – Салим только что вернулся из Сеннэ, куда съезжались на совет все курдские вожди. Там были приняты важные решения. Может быть, Салим хочет заручиться вашей помощью или вашим сочувствием. Вы люди важные, а мир должен услышать правду о Курдистане.

– Откуда он знает, что мы важные люди?