– Вы уже говорили об этом представителям правительства?

– Я еще никому не говорил и надеюсь не раскаяться в том, что сказал вам. Взгляните на моего помощника мистера Мак-Грегора, и вы увидите, что даже он поражен. Могу, кстати, добавить, что мистер Мак-Грегор тоже является горячим сторонником независимости курдов.

Мак-Грегор, шут гороховый, который снежками подгонял осла… Что он мог сказать, Мак-Грегор? Где приготовленная им речь? Что сталось с великим спором о независимости азербайджанцев и курдов? Кому теперь нужны его возражения? Мак-Грегор отыскал взглядом Кэтрин. Дым, висевший в комнате, застилал глаза, но никогда еще Кэтрин не казалась ему так элегантно одетой, так безукоризненно причесанной, так неприступно красивой. Мак-Грегор остался в одиночестве. Эссекс снова сумел изолировать его со всех сторон. Этот мир – не его мир! Он весь принадлежит Эссексу, и он включает в себя и Кэтрин, и этих корреспондентов, которых Мак-Грегору никогда не понять. Он смотрел на их бесстрастные лица и спрашивал себя, что он теперь может им сказать. Ничего. Он чужой им, и как человек, и как соотечественник. Они принадлежат Эссексу.

– Ну что, Мак-Грегор, – спросил язвительный, как всегда, Хэмбер. – Вы удивлены или нет?

– Я теперь уже ничему не удивляюсь, – ответил Мак-Грегор.

Трудно было придумать ответ более глупый и более явно выдававший его замешательство. Корреспонденты захохотали, Эссекс улыбнулся. Мак-Грегор, весь красный, молчал, застыв в своем чувстве враждебности и обиды. Даже Кэтрин улыбалась.

– Теперь вы, может быть, скажете что-нибудь о русских? – обратился Хэмбер к Эссексу. – Вы должны что-нибудь сказать, Гарри, иначе это теряет всякий смысл.

– Быть может, все, что я говорил, имеет отношение к русским, – так же уклончиво заметил Эссекс. – Во всяком случае, это я уже предоставляю вам, друзья. Не сомневаюсь, что вы не обойдете эту сторону вопроса.

– Значит, не хотите говорить?

– Не могу. – Эссекс улыбался сочувственной и в то же время хитрой улыбкой. – Это уже не мое дело. Вопрос о действиях русских будет теперь обсуждаться в ООН. Там вынесут решение и, я надеюсь, урегулируют конфликт.

– С вашей помощью, – энергично добавил Хэмбер.

– Ну, я, конечно, буду консультировать Форейн оффис и, возможно, присутствовать на заседаниях Совета безопасности. Я еще сам не знаю.

– А как в Курдистане? Заметно там русское вмешательство? – спросил Стайл.

– Голубчик, оставьте мне хоть что-нибудь для моего доклада. Вы уж всё готовы из меня вытянуть. Я и так вам много сказал. – Эссекс встал, давая понять, что беседа окончена. Корреспонденты тоже встали и вежливо похлопали Эссексу, чтобы выразить свою благодарность и удовлетворение. Затем они окружили его в чаянии обычной минутки неофициальной откровенности. Отойдя в сторону, Мак-Грегор услышал, как они спрашивали Эссекса, скоро ли он думает вернуться в Лондон.

– Сегодня за нами высылают самолет из Каира, – сказал Эссекс. – Если все будет благополучно, завтра мы улетим. Да! И Кэти с нами.

– А нельзя ли и нам пристроиться? – спросил Хэмбер.

– Сколько вас?

– Трое, – ответил Хэмбер.

– Поговорите с авиационным атташе, Эл. Скажите ему, что я лично ничего не имею против, но это все-таки английский военный самолет, так что нужно разрешение. Я уверен, он возражать не будет.

– Спасибо, – сказал Хэмбер. – Мне хочется попасть в Лондон одновременно с вами, Гарри. Ведь теперь там все полетит вверх тормашками.

– Не убежден, – протянул Эссекс.

– В сущности, вы сейчас начали настоящую битву за Средний Восток. Вы хоть сами понимаете это?

– Ну, ну, Эл, вы преувеличиваете.

– Ничуть. Вы ввели в игру курдов и объявили войну русским.

Эссекс вынул трубку изо рта и сложил на груди руки.

– Не увлекайтесь, Эл.

– Что же, вы так ничего и не скажете?

– Относительно русских?

– Да.

– Нет, не считаю нужным.

Столпившиеся вокруг Эссекса журналисты загораживали Мак-Грегору дорогу. Вдруг Кэтрин, каким-то образом очутившаяся рядом, взяла его под руку.

– Не надо так расстраиваться, – сказала она тихо. – У вас все на лице написано.

– Что он задумал, Кэти? – вырвалось у Мак-Грегора.

– Вам пора бы уже перестать ему удивляться.

– Удивляться! – повторил он зло. – Когда человек вдруг начинает утверждать совершенно обратное тому, что он утверждал раньше!

– Что ж такого, – пожала плечами Кэтрин.

– Мне нужно поговорить с вами, – вполголоса сказал Мак-Грегор. – Только как бы нам выбраться отсюда?

– Нужно подождать, уходить первым невежливо.

– Я сейчас не расположен к вежливости, – процедил он сквозь зубы.

Чья-то рука легла на его плечо и чей-то голос негромко сказал: – Послушайте.

– Да? – оглянулся Мак-Грегор.

– Моя фамилия Бикфорд. – Это был корреспондент «Таймс». – Кэти меня хорошо знает, мы с ней говорили о вас сегодня утром. Можете уделить мне минутку?